Роберт сидел, уткнувшись в свою миску, и звуки флейты обволакивали его, но душа пребывала в смятении. Ему казалось, что все пути перед ним закрыты или ведут в никуда. Скотты не хотели видеть его у себя, они не доверяли ему. И Роберту не нужен был Александр, чтобы догадаться об этом. Даже если Уоллес со своими людьми одержит победу и король Джон будет восстановлен на троне, то он, Брюс, не найдет помощи и понимания в королевстве Баллиола. Английские рыцари явно ненавидели его за предательство, а отец презирал.

Уголком глаза Ролерт заметил, как к нему, переваливаясь с боку на бок, семенит дочка, расставив в стороны ручонки, чтобы не упасть. Улыбка Марджори стала для него лучиком солнца, разогнавшим беспросветные тучи. Он вдруг обнаружил, что тоже улыбается ей во весь рот, и протянул дочке руку. Но она не успела добраться до него и звонко шлепнулась на попку. Улыбка ее исчезла, и девочка заплакала. Кристофер оборвал игру. Джудит немедленно отставила миску в сторону и подхватила малышку на руки. Марджори принялась брыкаться и заплакала еще громче, сжав ручки в кулачки и протягивая их к Роберту, у которого улыбка тоже угасла на лице, когда он вновь погрузился в невеселые думы. Не обращая внимания на протесты девочки, Джудит скрылась вместе с нею в палатке, которую делила с Катариной, свободной рукой уже расстегивая платье на груди, чтобы покормить ребенка. Плач Марджори стих, когда остальные уже заканчивали свой ужин. Облизав ложку, Нес поднялся на ноги и направился к лошадям, привязанным неподалеку. Присев на корточки, он достал из мешка щетку для чистки лошадей и начал скрести ею Хантера. При этом он мурлыкал себе под нос мелодию, которую наигрывал Кристофер. К нему подошла Катарина, наморщив нос от запаха, исходившего от лошадей.

— Нес, когда закончишь, почини, пожалуйста, седло Марджори. У него треснула спинка. Я вчера уже говорила тебе об этом.

Роберт заметил, как Александр украдкой посмотрел на женщину. Ему почудился гнев во взгляде рыцаря, но тут его внимание привлекла группа людей, чьи голоса заглушили неумолчный гул лагеря. Одним из них был Адам. Проходя мимо, кузен Уоллеса метнул на него враждебный взгляд.

После того, как они ушли, Роберт отставил в сторону миску и скрылся в своей палатке. Внутри слуги уже расстелили на голой земле толстый ковер. В одном углу были аккуратно составлены сундуки с его вещами и амуницией, а сложенные друг на друга шкуры и одеяла должны были послужить удобной кроватью. На одном из сундуков стоял серебряный поднос с глазурованным кувшином вина и кубком. С потолка свисал светильник, заливая все вокруг ярким светом. Опустившись на шкуры, Роберт принялся стаскивать с себя сапоги. Голова у него раскалывалась от бесконечных вопросов, на которые он не находил ответа. Завтра утром, до начала переговоров с Перси и Клиффордом, он спустится к реке с Александром и разомнет мускулы в тренировочном поединке на мечах, чтобы хоть немного отвлечься и прочистить мозги.

Вслед за ним в палатку вползла струйка дыма, и, подняв голову, он увидел, что внутрь тихонько скользнула Катарина. Она не сказала ему ни слова и опустилась на колени позади него, он тоже молчал, продолжая стаскивать с ноги сапог. Его движения замедлились, когда она положила ему руки на спину. Сквозь ткань сорочки, промокшей от пота и липнущей к коже, Роберт ощутил, как она бережно разминает его затекшие мышцы. Он прикрыл глаза, чувствуя, как понемногу уходит невероятное напряжение. Катарина чуть подалась вперед, так, что ее груди коснулись его лопаток. Откинув в сторону его вспотевшие кудри, Катарина поцеловала его в шею.