— Судьбы.

Роберт покачал головой, не понимая того, что только что услышал, и ожидая продолжения.

— Когда женщины и мужчины желают чего-нибудь, они приходят ко мне. Я вплетаю их желания в их судьбы. Использую силу дуба, чтобы они сбылись.

— Им следует идти в церковь и молиться. Просить у Господа благословения, — возразил Роберт, заинтригованный ее откровенностью, но при этом чувствующий неловкость. Он знал, как называется то, на что она намекает, — это было слово еще более сильное, чем колдовство. Ересь. — Только Господь в силах сделать так, чтобы будущее сбылось, и решить судьбу человека.

Колдунья устремила на него сверкающий взгляд.

— Есть такие молитвы, которые нельзя услышать. И исполнить. Не этим Богом, во всяком случае.

Роберт ощутил укол страха, но шагнул ближе к огню, забыв о своей промокшей одежде.

— Другого нет.

— Что тебе известно о земле под ногами? — Голос старухи вновь обрел резкость и властность. — Или о давнем прошлом?

Роберт вдруг вспомнил учителя, который снова и снова заставлял его писать имена королей Шотландии, от Кеннета мак Альпина и Малкольма Канмора до Александра, пока он, наконец, не запомнил их.

— Моя мать унаследовала графство от своего отца, Найалла Каррика, а от своей матери — наши земли в Антриме. Когда мой отец вернулся из Святой Земли, он…

— Ты что же, думаешь, что история начинается с твоей семьи? — прервала его колдунья. — Нет, мальчик. Что ты знаешь об этих островах? — Она широким жестом простерла руки в стороны. — Шотландии, Англии, Ирландии, старых королевствах Уэльса?

Перед внутренним взором Роберта поплыли неясные образы, и он снова услышал голос своего учителя, описывающего приход римлян, великих мужей древнего мира, со своими огромными армиями прошедшими через всю Британию, неся смерть язычникам, которые восстали против них. О саксах, светловолосых, одетых в меха и шкуры, которые оттеснили бриттов обратно к диким холмам Уэльса и Корнуолла, отвоевав у тех землю, которая впоследствии стала называться Англией. А потом были норманны под знаменами Завоевателя. Голос его учителя всегда менялся в этот миг, становясь мягче и утонченнее. И, только выслушав самые разные истории, которые рассказывали ему в Ирландии, Роберт сообразил, что его наставник, скорее всего, слегка приукрашивал легенду о приходе Завоевателя в угоду своему ученику, потомку норманнского лорда Адама де Брюса. Голос его учителя затих, но ему на смену пришел суровый и мрачный тон деда, повествующий о битве против скандинавов при Ларгсе, приплывших на кораблях, украшенных драконьими головами, которая произошла каких-нибудь два десятка лет тому. Ну и, разумеется, о святых, Колумбе и Ниниане, Эндрю и Маргарет. Образы и имена теснились в памяти, но их было слишком много, чтобы Роберт знал, с чего начать. В конце концов, он лишь пожал плечами вместо ответа.

Эффрейг негромко присвистнула, отчего одна из собак приподняла голову и залаяла. Она пнула ее ногой, и та обиженно заскулила и затихла.

— Ладно. Сначала были римляне, — со вздохом заключил Роберт, — потом саксы, потом норманны. Я знаю о них.

Эффрейг посмотрела на него.

— А разве христианскому Богу поклонялись в своих храмах римляне с их жертвоприношениями?

— Они были язычниками, — признал Роберт, — вплоть до Константина.

— А жители востока? Что ты знаешь об их божествах? Как насчет Одина и Фригг?

— Саксы тоже стали христианами, — парировал юноша.

— А твои ирландские предки со стороны матери, что ты знаешь об их богах? А боги Британии? Луг и Дагда? Рианнон и Бел? — Она продолжала, не давая Роберту ответить.