Ректор улыбнулся:

— Ты их слышал?

— Да, — потер подбородок маг, — обвинять друг друга не стали. Ты действительно считаешь, что мальчишки стоят траты времени?

— Нет тех, кто его не стоит, Арис.

Из коридора все еще доносились шаги. Саргон прислушался: не разговаривали друг с другом. Конечно, еще не вкусили всей прелести слабости и бессилия.

Броган сердито остановился у лестницы и оперся спиной на перила. Извиниться — и все? Если с него снимут ошейник, он согласен! Есть разница — три дня или шесть… Но почему они должны делать это вдвоем? Рейн заскрипел зубами, глядя на безуспешные попытки Ирса стащить кольцо с шеи. Сказано же, что снять нельзя! А хотя… Дракон обхватил ошейник обеими руками и изо всей силы потянул. Чуть шея не хрустнула. Проклятье!

Эллгар кинул на него презрительный взгляд, будто до этого сам не проделывал того же. Рейн хмыкнул и пошел прочь по коридору, собираясь вернуться во двор. Желания сверкать «обновкой» у него совершенно не было, но все попытки подтянуть выше воротник рубашки ничего не дали. На солнце кольцо переливалось серебром и было видно издалека…

Народа во дворе было подозрительно мало. Пустой живот подсказал причину. Уже обед. Отлично! Они упустили возможность поесть, а следующая — только через несколько часов. Голодный дракон — злой дракон. Броган закашлялся. Вместо привычного рыка раздалось мычание теленка, а в горле запершило. Он подошел к фонтану, зачерпнул ладонью воды и выпил. Собственная слабость была в высшей степени противна, но делать что-то совместно с грифоном было еще более отвратительно. Рейн поглядел на ректорские окна. Занавески на открытом окне мягко колыхались, но он не разглядел никого. Как люди своим обычным зрением вообще могут что-то видеть? Он был слеп как курица!

— Нет, Броган. Ты не будешь просить этого грифона идти с тобой к великанше… скорее, небо рухнет!

Он хлопнул себя по животу ладонью, будто так мог унять голод. Ладно, единственное, что помогает в борьбе с голодом, — это сон. Если проспать до ужина, можно и продержаться. Рейн развернулся и побрел к башне, где располагались их комнаты. По дороге ему попалось несколько учеников со старших курсов и пришлось делать вид, что он подавился от зависти и восхищения, заходясь кашлем и прикрывая руками шею.

Его проводили взглядом, в котором читалось неожиданное сочувствие. Один из ведьмаков кинул вдогонку исцеляющее заклинание, пожалев бедолагу. Но Рейн даже не почувствовал прикосновение магии. Это было более чем странно, о чем тихо поведал своему товарищу ученик, использовавший заклинание. В другой раз Броган непременно бы заинтересовался подобным, но сейчас уже взбегал по лестнице на нужный этаж.

Кто-то окликнул его в коридоре. Дракон поднял руку и махнул не оборачиваясь. Бурча себе под нос о том, с чего всем так надобен именно тогда, когда хотел, чтоб все сгинули, он зло захлопнул двери комнаты. Рамочка с уставом свалилась и с тихим стуком упала на пол. Рейн не удосужился наклониться и поднять ее, а прошел к своей койке и лег.

Сердито складывая руки на груди, он поднял взгляд, замечая собственную куртку, аккуратно висевшую на вешалке в открытом шкафу. Мелкий мог быть полезен. Дракон ухмыльнулся, подумывая, к чему еще можно приспособить вредного лиса. Затем он закрыл глаза, надеясь заснуть. Но Рейн не смог толком расслабиться, мысли его мешались в поисках хоть какого-нибудь выхода из сложившейся ситуации.

— Ты постоянно крутишься, Тай. Что случилось? — Гварен отложил ложку, поскольку уже опустошил свою тарелку.

Келейр вяло перекусила и теперь снова обшаривала взглядом столовую. Броган так и не явился на обед. Не было видно и заносчивого грифона.