Файона подошла к шкафу и распахнула дверцы. Интересующие вещи лежали в большой черной бархатной сумке, украшенной ее родовым гербом. Ведьма бережно достала ее, убедилась, что Таис выполнила ее поручение, и принялась выкладывать все необходимое на стол.

— Опусти шторы!

— Толку в них? Прозрачные ведь, — пробормотала сердито магичка, но выполнила и эту «просьбу».

Глядя, как ведьма достала небольшой алтарь, сделанный собственными руками, она закатила глаза.

— В самом деле? Ты серьезно? Если узнают о том, что ты используешь черное колдовство, да еще и на своих сокурсниках, тебя накажут! Ты ведь понимаешь это, Макдара? — возмущенно проговорила Таис.

— Не скажешь — и не узнают, — сверкнула глазами ведьма и положила две красные свечи рядом с круглым алтарем, выполненным из гладкого орешника. — А расскажешь — пожалеешь…

Соседка только покачала головой и вернулась на свою кровать, принимаясь читать дальше. Сама Файона спала наверху, полагая, что обитающие в замке мыши и крысы не доберутся до второй койки. Таис была только рада этому глупому заявлению, имея отличную возможность не лазить туда-сюда по шаткой лестнице. Тем временем вонь в комнате все усиливалась, а стоило ведьме развернуть бумажку, как у Таис заслезились глаза от смрада.

— Боги! Немедленно убери этот ужас! — Она закрыла лицо книгой и застонала, а затем подняла руку, выглядывая и намереваясь уничтожить зловонный носок заклинанием.

— Только посмей! — прошипела ведьма и звонко чихнула, закрывая лицо рукавом.

— Ты дура, Макдара… — зло кинула магичка и снова встала.

Находиться в этом кошмаре она не намерена. Хоть до отбоя, но будет дышать чистым воздухом! Таис надела ботинки, прихватила книгу и быстренько выбежала из комнаты, нарочно громко хлопая дверьми.

— Катись! — Файона закрылась на замок и вернулась к столу.

Все необходимое для приворотного обряда у нее было. И две красные свечи, вызывающие страсть, и пучок вербены. А еще — носок… Она снова чихнула и принялась за дело. Пытаясь перебить дурной запах и начиная обряд, ведьма положила на алтарь благовония, именно те, что так нравились Нармине, богине любви. Вонь осталась, с этим пришлось смириться. Ведьма искренне надеялась, что этим не вызовет божественного гнева. Она постаралась сосредоточиться на своем деле. Потянувшись к волосам, Файона вытащила из них одну заколку и положила ее в центр алтаря. Заколка олицетворяла предмет-связку с «возлюбленным». Рядом Файона брезгливо водрузила носок.

Затем ведьма взяла две свечи, сжала их в правом кулаке так, чтоб они от ее тепла немного подтаяли и прилипли друг к другу. Пока их держала, другой рукой взяла пучок сухой вербены и принялась крошить его в центре алтаря, там, где лежали вещи. Когда свечи слиплись и вся вербена была измельчена, Макдара поставила свечи над своей заколкой. Ведьма зажгла их длинной спичкой, чиркнув ею по столу, и принялась читать заклинание. Глаза ее сделались вовсе черными. Когда закончила, Файона закрепила ритуал своей печатью-знаком и оставила свечи догорать.

Терпеливо дожидаясь, пока они погаснут, Файона глядела на подрагивающее пламя. Оставшееся от ритуала ведьма завернула в красную шелковую ткань, обернула красной шерстяной нитью пять раз и завязала узлом со словами: «Да будет так». Осталось закопать сверток рядом с замком, под окнами «возлюбленного», — и готово.

— Спи, дракон, эта ночь будет самой сладкой. А завтра ты станешь моим.

Гварен попивал чай из надколотой кружки, жмуря один глаз, когда горячий пар поднимался от нее. Волк усмехнулся, глядя на довольное лицо дракона, уплетавшего содержимое своей тарелки.