Трэвис расхохотался.

– Мы оба слишком упрямы, чтобы когда-нибудь стать партнерами, Мэгги.

– Жаль, – вздохнула она. – Однако никто не знает того, что готовит нам будущее, не так ли, дорогой?

Почтовый дилижанс из Сакраменто, наконец, появился на Си-стрит.

– Могу поспорить, что в эту минуту судьба доставляет в «Маунтин Квин» Жоржетту Линдсей, и сегодня вечером все посетители будут моими.

Магнолия притворно надула губки.

– Тогда я останусь одна.

– Это тебе не грозит, Мэгги, – возразил Трэвис. – Но если вдруг тебе будет скучно, – он подмигнул ей, – сегодня или в любой другой вечер, вспомни, что ты хорошо знаешь, где находится моя комната.

Магнолия бросила в его сторону надменный взгляд и отвернулась. Экипаж приближался. Уже был слышен стук копыт, скрип и треск упряжи: кожи, металла, дерева. Кучер дилижанса, лохматый старик в штанах из оленьей кожи, сидя на козлах, крепко держал поводья своими короткими толстыми пальцами. Он стукнул ногой, обутой в мокасин, по педали тормоза и хриплым голосом прокричал:

– Тпру, тупоголовые животные!

Его нога все сильнее и сильнее нажимала на тормоз, тело напряглось, и он уперся спиной в стенку экипажа.

– Тпру, черт побери!

Шестерка гнедых блестела от пота, мотала гривами в знак протеста. Кучер уже едва удерживал поводья всей силой собственного веса, для чего ему пришлось почти лечь. Огромные колеса дилижанса отчаянно скрипели в ответ. Лошади дико озирались по сторонам, поводя широко раскрытыми глазами, затем захрипели и резко остановились. Экипаж еще некоторое время раскачивался на кожаных рессорах, прежде чем колеса окончательно замерли в уличной грязи.

В дверях станции появился агент и что-то прокричал кучеру в знак приветствия, после чего тот быстро обмотал вожжи вокруг рычага тормозной педали и спрыгнул на землю, торопясь помочь пассажирам дилижанса.

Трэвис слегка наклонился вперед и широко улыбнулся. Несколько месяцев назад он заключил контракт с агентом Жоржетты Линдсей на ее гастроли в «Маунтин Квин». Хотя Трэвис никогда не встречался с ней лично, он был уверен в правильности собственного решения. Жоржетту ему рекомендовали знакомые, побывавшие на ее выступлениях в Сан-Франциско и Денвере. Когда Трэвис получил письмо от ее менеджера, где говорилось, что актриса проявила интерес к выступлениям в «Маунтин Квин» и посетит Вирджиния-Сити по пути на север, он почувствовал громадное облегчение. Трэвис надеялся, что Жоржетта Линдсей даст ему возможность заработать ту сумму, которая, как писал его брат Трейс, была так нужна сейчас конфедератам.

– Желаю удачи, дорогой! – услышал он голос Магнолии.

Трэвис помахал ей в ответ, но все его внимание теперь было приковано к дверце дилижанса. Кучер уже помогал спуститься прибывшим гостям. В следующую секунду в проеме появилась маленькая женская рука в кружевной перчатке-митенке.

Несколько месяцев назад в Сан-Франциско на глаза Трэвису попалась афиша с изображением Жоржетты Линдсей. Ее лицо показалось ему таким знакомым. Конечно, все эти рекламные штучки не всегда изображают людей такими, какие они есть на самом деле, и все же Трэвис с трудом отогнал от себя ощущение, что он уже когда-то встречался с этой дамой.

Дилижанс слегка качнулся, когда из-под вороха нижних юбок показалась изящная женская ножка. Соломенную шляпку незнакомки украшал пучок желтых и коричневых перьев, перевязанных тонкой ленточкой; ее каштановые волосы были аккуратно уложены, за исключением нескольких локонов, спадавших на одно плечо. Под яркими лучами солнца в них заиграли золотые искорки.

Трэвис взглянул на лицо женщины и увидел, что изображение на афише было лишь бледной копией реальности. Ее скулы казались выточенными из мрамора, нос слегка длинноват, но вполне аристократичен, а нежная бело-розовая кожа, цвет которой подчеркивали темные локоны под шляпкой, напомнила Трэвису ослепительно красивый цветок.