Когда Он уготовлял небеса, я была там.

когда полагал основания земли:

тогда я была при нём художницею,

и была радостию всякий день,

веселясь пред лицем Его во все время,

веселясь на земном кругу Его,

Я вышла из уст Всевышнего

и подобно облаку покрыла землю;

я поставила скинию на высоте,

и престол мой – в столпе облачном;

я одна обошла круг небесный

и ходила во глубине бездны;

в волнах моря и по всей земле

и во всяком народе и племени имела я владение.

Прежде века от начала Он произвёл меня,

и я не скончаюсь вовеки.

Я служила пред Ним во святой скинии

и так утвердилась в Сионе.

Он дал мне также покой в возлюбленном городе,

и в Иерусалиме – власть моя.

Я возвысилась, как кедр на Ливане

и как кипарис на горах Ермонских;

Я возвысилась, как пальма в Енгадди

и как розовые кусты в Иерихоне;

Я, как красивая маслина в долине и как платан, возвысилась.

Как корица и аспалаф, я издала ароматный запах

и, как отличная смирна, распространила благоухание.

Я распростерла свои ветви, как теревинф,

и ветви мои – ветви славы и благодати.

Я – как виноградная лоза, произращающая благодать,

Я – матерь возвышенной любви,

трепета, познания и священного чаяния;

я буду преподнесена всем чадам моим,

Будем притеснять бедняка праведника…, Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным. Устроим ковы праведнику…

… Он… укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания; объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами – обличение помыслов наших.

Очевидно, отнюдь не по недомыслию и бессознательности, а исходя из глубоких движущих причин «Книга Премудрости Соломона» затрагивает здесь болезненное место, что, разумеется, станет понятно до конца только в том случае, если нам удастся выяснить, в каком отношении «Книга Иова» стоит к недалёкому по времени изменению в статусе Яхве, а именно к выходу на сцену Софии. Речь при этом пойдёт вовсе не об историко-литературном экскурсе, а скорее о судьбе Яхве, переживаемой человеком. Из древних писаний мы знаем, что божественное действо разыгрывается между Богом и его народом, который, подобно женщине, выдан за него, мужскую энергию, и верность которого он ревниво стережёт. Индивидуальным случаем этих отношений выступает Иов, чья верность подвергается жестокому испытанию. Как я уже сказал, Яхве удивительно легко поддаётся нашептываниям Сатаны. Если правда, что он полностью доверяет Иову, то было бы только логично, если бы он взял его под защиту, а злонамеренного клеветника разоблачил и заставил его серьёзно поплатиться за диффамацию верного раба Божия. Но Яхве об этом и не думает – даже после того как невиновность Иова доказана. О выговоре или выражении неодобрения в отношении Сатаны и речи нет. В попустительстве со стороны Яхве сомневаться не приходится. Его готовность отдать Иова в смертоносные руки Сатаны доказывает, что сомнение в Иове – следствие проецирования им собственной тяги к вероломству на некоего козла отпущения. Ведь есть подозрение, что он собирается расстроить свой брачный союз с Израилем, но утаивает такое намерение от себя самого. А потому эта бог весть где разразившаяся неверность побуждает его изыскать неверного при помощи Сатаны, и – надо же! – он находит такового в лице вернейшего из верных, каковой тут же и подвергается уголовному преследованию как бы за тягчайшее преступление. Яхве изменил собственной верности.

В основе брака с Израилем лежит перфекционистская установка Яхве. Благодаря этому исключена та ангажированность, которую можно обозначить как «Эрос».