— Отчего же, разумеется, видел, — вне себя от бешенства выпалил я…

— Разве то, что вы видели, не прелестно? — спросила Бианка. Глаза ее сузились в щелки. Эта женщина определенно получала удовольствие от всей этой сцены. Очевидно, оно было исчерпано, потому что вдруг она завопила:

— Можете идти! Всего хорошего, мсье Лукас!

Не прощаясь, я повернулся и пошел по лужайке к покрытой гравием дорожке, ведущей к воротам. Через некоторое время я все-таки оглянулся. Фабиани стоял рядом с женой. И оба смотрели мне вслед.

Ее грудь опять была обнажена.

30

Я прошел довольно большой отрезок улицы, застроенной виллами, пока наконец не нашел работающего днем бара. Я вошел. Заказал анисовый ликер и позвонил к себе в отель. Нет ли каких-то сообщений для меня?

— Есть, мсье, — ответил портье, и голос его звучал как-то взволнованно. — Звонил мсье Лакросс. Как только вы объявитесь, он просил вам передать, чтобы вы немедленно приехали в Старую Гавань.

— В его бюро?

— Нет, прямо в саму Гавань. Там уж увидите, куда именно.

— Что это значит?

— Насколько я знаю, там произошло несчастье, — сказал портье. Судя по голосу, он был чем-то сильно расстроен, я не мог понять, чем.

Я вызвал по телефону такси. Когда я допил свой ликер, такси уже подкатило к дверям бара. В проеме висел занавес из бусинок, он тихонько звякнул, когда я сквозь него проходил.

— В Старую Гавань, — сказал я шоферу.

— Ясно, мсье.

Старая Гавань была оцеплена полицейскими. Снаружи теснились толпы любопытных. Сначала полицейские не хотели меня пропустить. Я назвал свое имя. Потом показал паспорт.

— Простите, мсье Лукас. Эти господа там, впереди. Прошу…

Что-то произошло в западной части акватории порта, у набережной Сен-Пьер. Прямо напротив я увидел светло-красное здание зимнего казино «Муниципаль» — правда, вдали. Гавань была очень большая. От маленьких пристаней в ее центре отчаливали катера, делающие регулярные рейсы к островам Лери, там стояло на приколе очень много рыбацких лодок, попадались и более крупные суда. Я видел, как туда подогнали два подъемных крана. Стальные тросы, свешивавшиеся с них, погрузились в воду. Туда же подъехало много полицейских машин. В одной из стоящих там групп я обнаружил Лакросса, Русселя и Тильмана.

— Что тут произошло?

Лакросс бросился ко мне со всех ног.

— Слава Богу! — Он крепко обнял меня и прижал к груди. — Вы живы! Значит, нас обманули!

— А в чем, собственно, обман?

Тут к нам подошли Руссель и Тильман, на их лицах тоже было написано большое облегчение.

— Да вот, позвонил нам какой-то неизвестный, — сказал Руссель.

— И что же?

— И сообщил, что вы вместе с машиной свалились в воду здесь, в Старой Гавани.

— Я?

— Ну да, вы!

— Кто это мог такое выдумать?

— Этого мы не знаем. Голос был мужской. Но конечно искаженный. Во всяком случае, мы сразу выехали на место и начали поиски. Вода грязная и масляная, но машина действительно лежит на дне. Ее обнаружили ныряльщики.

В этот момент из воды как раз вынырнул один такой ныряльщик с аквалангом и в маске. Он помахал крановщикам.

— Видимо, им удалось наконец как следует закрепить тросы, — сообразил Руссель.