— Густав?

— Да? — На нем была рубашка в оранжевую и синюю полоску.

— Заткнись, — тихо, но отчетливо произнес я.

— Что-о-о? — Его свиные глазки злобно сверкнули.

— Если уж ты не можешь вспомнить, что ты пожелал мне счастья в этой любви, благословил меня и сказал, что сделаешь все, что в твоих силах, для нас и нашей любви, то по крайней мере молчи в тряпочку об этой самой любви. Какое твое собачье дело, спрашивается?

Он проглотил попкорн, которым все еще был набит его рот, побарабанил толстыми пальцами по столешнице и злобно уставился на меня.

— Ты взял самый правильный тон, — выдавил он наконец. — Поздравляю. В твоем положении самое время еще и хвост задирать. Браво. Потрясающе. Неслыханно. Никогда я не говорил, что рад до безумия этой твоей новой пассии, чего не было, того не было.

— Ты лгун!

— А ты распутник! Можешь обзывать меня, как угодно! С тобой все кончено! — вдруг заорал он. — Кончено! Понял?

Ну вот, наконец-то я вижу своего старого друга в полном цвету.

— Я уже давно все понял, — спокойно сказал я.

Он мгновенно успокоился.

— От того дела тебя, как я уже сказал, отстраняют. Причем немедленно. Я дал тебе дорожные чеки — в первый раз на тридцать тысяч, во второй — на пятьдесят. Где они?

— Тут, — сказал я и положил на стол пачку чеков. До того, как явиться к Густаву, я заехал в свой банк, увиделся со старым счастливчиком Крессе и снял со своего счета 80 000 марок.

— Так много? На что вам столько денег, господин Лукас? — испуганно спросил Крессе. Как и все банковские служащие, он всегда пугался, когда вкладчики брали со счета большие суммы. Это у них какой-то психический заскок. Видимо, эти люди относятся к чужим деньгам, данным им на сохранение, как к своим собственным, которые нужно защищать. — Только не делайте глупостей — теперь, в вашем-то положении. Помните, что деньги вам еще очень понадобятся в жизни. Снимать со счета такие суммы…

— Скоро на мой счет поступят большие деньги, господин Крессе, — успокоил я его. — А эти восемьдесят тысяч мне нужны для того, чтобы купить дорожные чеки.

Что я потом и сделал. Это правда. Я поставил на карту большую часть своих сбережений, но сделать это было необходимо, это соответствовало моему плану. Было ясно, что Густав потребует вернуть фирме выданные мне дорожные чеки, а я их израсходовал, чтобы расплатиться с Николь Монье. С пачкой чеков я поехал к Густаву и теперь выложил их на стол.

— Вот они, — сказал я.

Момент был весьма опасный, потому что он сразу мог заметить, что чеки были другие, не те, что он дал мне в свое время, но он тоже был немного взволнован и возмущен моей спокойной холодностью, он-то скорее всего ожидал, что я буду стенать и плакать Потому я и избрал такую линию поведения. Густав лишь бегло взглянул на чеки и отодвинул их в сторону.

— Документы, — прорычал он. — Шифры.

Я молча все ему отдал. Еще утром достал из сейфа в отеле «Мажестик», перед тем, как сесть в машину с Анжелой. Но многое, о чем Густав не знал, осталось в другом, более вместительном сейфе.

— Что теперь со мной будет? — спросил я, хотя ответ знал заранее. Просто хотелось узнать, как его сформулирует Густав, мой добрый старый друг Густав.

— Какую кашу ты сам себе заварил. Ты стал для фирмы персона нон грата. Люди, которые пожаловались нашим верхам на твою связь с этой особой, рассказывали, что вы оба ведете себя в Каннах просто вызывающе.