|
— Арррр, — сказал он. — Я не уверен сколько, но определенно четыре или пять. Тот, который пришел за вами был самым большим кого я видел, хотя всё же есть больше, которые не интересуются этим озером. — Не нравится мне как это звучит, — пробормотал я. — Мне тоже, — сказал Харкат. Затем, повернувшись к Спитсу, он сказал: Покажите ему сеть. Спитс скрылся за хижиной и вернулся таща волокнистую старую сеть, которую он распутал и раскинул на земле. — У меня были две сети, — сказал он. — Я потерял другую пару лет назад, когда огромная рыба выхватила её из моих рук. Я хранил эту на случай критической ситуации. Я вспомнил, что сказала нам Эванна: нам будет нужна сеть, которая использовалась для вылавливания мертвых, чтобы выяснить кем был Харкат. — Думаешь, что это та сеть, которая нам нужна? — спросил я Харката. — Должно быть, — ответил он. — Спитс сказал, что он не использовал сеть… для вылавливания мертвых, но это должна быть она. — Конечно, я никогда не вылавливал мертвых! — загрохотал он, слабо смеясь. — Зачем мне делать это? Послушайте, я размышлял об этом, когда Харкат спросил, и я вспоминаю пару людей, которые уже утонули, когда я выловил их. Так что, я думаю, она использовалась, чтобы вытягивать трупы — случайно, возможно. Глаза Спитса фактически вылезли из орбит, так стремительно они бегали из стороны в сторону. Было определенно что-то, чего экспират не сообщал нам. Но я не мог выкачать из него информацию, не показав, что я не верю ему, и не было времени, чтобы рисковать, наживая врага. После еды мы обсуждали, что делать дальше. Спитс ничего не знал о Храме Гротеска. Так же он не видел ни одного человека в течение длинных одиноких лет здесь. Он сказал Харкату, что драконы обычно приближались к озеру с юго-востока. Маленький Человек считал, что мы должны пойти в том направлении, хотя он не мог сказать почему — просто чувствовал нутром. Так как у меня не было никакого личного предпочтения, я согласился с его желанием, и мы договорились идти на юго-восток той же ночью, перемещаясь под прикрытием темноты. — Вы возьмете меня с собой, не так ли? — нетерпеливо спросил Спитс. — Я чувствовал бы себя ужасно, если бы вы пошли без меня. — Мы не знаем того, куда мы… идем, — предупредил Харкат седого экспирата. — Вы можете рисковать своей жизнью… отправляясь с нами. — Теперь не беспокойтесь об этом! — захохотал Спитс. — Это не в первый раз, когда я рискую. Я помню, когда «Принц Парий» попал в ловушку у китайских берегов… Как только Спитс завел разговор о своих приключениях на пиратском судне, ничто не могло остановить его. Он угощал нас дикими, сальными историями о грабежах, которые они совершали, и сражениях, в которых они участвовали. Пока он говорил, он потягивал из своего кувшина ирландский самогон, и по мере того, как день близился к концу, его голос становился громче, а рассказы более дикими — он рассказал несколько дополнительных пряных историй о том, что он вытворял во время отпуска на берегу. В конечном счете, когда солнце начало садиться, он засыпал на ходу и свернулся клубком рядом с огнем, прижимая свой почти пустой кувшин ирландского самогона близко к груди. — Вот это характер! — прошептал я, и Харкат бесшумно захихикал. — Я чувствую жалость к нему, — сказал Харкат. — Быть заброшенным сюда одному… на такое долгое время должно быть ужасным. — Да, — согласился я, но не искренне. — Но есть кое-что «не то» в нем, не так ли? Он заставляет меня чувствовать себя встревоженным, его глаза щелкают влево и вправо как бусинки, когда он лжет. |
