|
Харкат и я обменялись вопросительными взглядами, кивнули головами и поднялись. — Мы уходим, — сказал я Спитсу, который задремал на своем кувшине. — Что? — проворчал он, резко вскинув голову. — Мы уходим, — снова сказал я. — Жди здесь. Если мы не вернемся к ночи, иди своей дорогой и не беспокойся за нас. — Я не буду ждать так долго, — фыркнул он. — В полдень я уйду, с вами или без вас. — Решай сам, — пожал я плечами, — но в темноте ты будешь менее заметен. Это было бы безопаснее. Черты лица Спитса смягчились. — Вы сошли с ума, — сказал он, — но у вас больше выдержки, чем у любого пирата, с которыми я когда-либо плавал. Я подожду до захода солнца, и буду держать наготове самогонку — возможно, вы будете рады ей, если уцелеете. — Может быть, — ухмыльнулся я, затем мы с Харкатом быстро пошли прочь, с трудом пробиваясь сквозь высокую, скрывающую нас траву к входу в Храм Гротеска. Мы остановились около двери в Храм, на всякий случай крепко сжимая наши ножи, вдыхая отвратительное зловоние пота животного. — Что если есть охранники? — прошептал я. — Нокаутируй их, — сказал Харкат. — Убивай только в том случае, если это … необходимо. Но я сомневаюсь, что они здесь будут — они бы … вышли с Гротеском, если бы они были. Глубоко, нервозно дыша, спиной к спине, мы проскользнули в храм, передвигаясь медленно и осторожно. На стенах были закреплены свечи, немного, но достаточно для того, чтобы осветить нам путь. Мы были в маленьком узком коридоре с низким потолком. Впереди располагалась большая комната. Мы задержались у входа. Комната была огромна. Потолок поддерживали гигантские колонны, но здесь не было других распределяющих нагрузку устройств. Гротеск свернулся в центре храма вокруг рельефного круглого помоста, на котором стоял маленький, полый хрустальный цилиндр с уложенными в него пузырьками, похожими на те, которые Кулашки использовали для того, чтобы сцедить яд монстра. — Недостатка в священной жидкости нет, — шепнул я Харкату. — Проблема в том … как достать ее, — ответил он. — Я полагаю, тело Гротеска полностью опоясывает пространство вокруг алтаря. Я не рассматривал помост как алтарь, но когда я снова взглянул на него, я понял, что Харкат был прав — на цилиндре с пузырьками проступали остатки каких-то религиозных символов. Мы двинулись напрямик к алтарю, единственным звуком было наше сдерживаемое дыхание. Голова Гротеска была скрыта под его толстой задней стороной тела, так что он не должен был бы увидеть нас, если бы он проснулся — хотя я всем своим существом надеялся, что этого не произойдет! От входа прямо к алтарю вела дорожка, освещенная высокими свечами, но мы приближались к алтарю с той стороны, где мы были бы менее заметны. Вскоре мы столкнулись с непредвиденным препятствием. Доски, покрывающие пол в стороне от дорожки, были гнилыми и сильно скрипели от наших шагов. — Очевидно, снизу укреплена только та дорожка, — прошипел я, когда мы остановились, чтобы обдумать возможные варианты. — Эхо от скрипа, под досками есть впадины. — Может, нужно вернуться на … тропинку? — спросил Харкат. Я покачал головой: — Продолжим — но ступай осторожно! — Несмотря на нашу осторожность, через несколько метров под левой ногой Харката сломалась доска, и его голень провалилась в темноту. Он задохнулся от боли, но сдержал крик. Я бросил взгляд в ту сторону, где свернулся Гротеск, чтобы посмотреть, не двигается ли он, но он был в том же положении, что и прежде. Несколько раз дернулись пальцы рядом с головой — я надеялся, что это означало, что он спит и видит сны. Наклонившись, я осмотрел доску вокруг голени Харката, осторожно отломил большую ее часть, чтобы расширить ширину дыры, затем помог ему освободиться и поддерживал его на пути к доскам покрепче. |
