— Ну что ж, я рада. Я хочу сказать, рада, что его греет мое присутствие здесь. Потому что иногда, когда он совсем падает духом, у меня просто опускаются руки. — Кейт помолчала и вдруг спросила: — Кстати, что за гэльское слово вы только что произнесли? «A thaisge», кажется? Что оно означает?

Конор на мгновение задумался.

— Неужели не знаете? Разве все, чем вас пичкали в школе, уже выветрилось из головы?

— Я не учила ирландского, потому что ходила в школу в Англии. Так, знаю несколько общеизвестных фраз, которым научил меня папа, могу вывеску прочесть. — С щемящим чувством Кейт вдруг вспомнила нежное «chroi», которым когда-то надеялась привязать к себе Бэзила.

— Тогда, надеюсь, вы не станете возражать, если я буду называть вас «a thaisge»? Это все равно, как если бы я называл вас «дорогая».

— Оно и в самом деле так переводится? Разумеется, не буду. Почему я должна возражать?

Легкая усмешка промелькнула на губах Конора.

— А мне показалось, вы могли бы. Мне уже доводилось видеть приступы вашей гордости. А все-таки скажите, что плохого, если вас назовут «дорогая» с добрыми интонациями?

— Звучит как-то покровительственно. И никогда не употребляется с добрыми интонациями, скорее язвительно, — объяснила Кейт.

Конор лишь ухмыльнулся в ответ.

Они все время следовали за грузовичком и почти одновременно подъехали к дому. Выйдя из машины, Кейт заметила, что записка, оставленная для Денниса, исчезла. Значит, он приходил и ушел. Ну что ж, возможно, это к лучшему — ведь Кейт не знала, захочет ли Брайди посвящать Денниса в свою историю.

Кейт повернулась к Конору:

— Вы зайдете?

Он покачал головой:

— Нет, в другой раз. Мне нужно ехать.

— Ну пожалуйста!..

Он отказался, и Кейт вдруг поняла, что он сделал это из уважения к чувствам ее отца. Человек оказывает врагу услугу и при этом не может зайти в его дом без ведома хозяина. «До чего же все-таки несгибаемыми могут быть понятия о мужской чести!» — думала Кейт.

Конор подошел к Брайди, взял у нее брезентовую сумку и передал Кейт.

— Значит, в пятницу наша малютка, как обычно, съездит в Корк и вернется. Правда же? — спросил он у Брайди.

— Наверное, — безжизненным голосом отвечала та, пряча от него глаза. Потом подбородок ее вдруг задрожал, и она бросилась к нему в объятия.

— Ах, Конор, ты такой хороший! И почему другие мужчины не такие?! — всхлипывала она, уткнувшись ему в плечо.

Он погладил ее по волосам:

— Так уж и хороший? А ты не думаешь, что я устроил эту погоню, потому что не хотел отпускать тебя в Англию? Иначе, боюсь, у нас во всем отеле стояли бы на столах одуванчики в стеклянных банках. А ты говоришь, надо побольше таких мужчин. Ну и зачем? Чтобы они, словно выкроенные по лекалу, все как один походили друг на друга? Это неинтересно.

Добродушные, шутливые слова эти возымели свое действие — Брайди подняла наконец голову и хмуро улыбнулась, отступив от Конора и давая ему сесть в машину.

Дома она безропотно последовала совету Кейт принять ванну и вернулась в халате и в тапочках, чтобы перекусить вместе с ней. Накрыв себе на подносе, они долго разговаривали, а потом Кейт проводила Брайди в постель и дождалась, пока та уснет.

Кейт немного прибралась, закрыла курятник, умылась и тоже собралась ложиться. Но перед сном она разыскала гэльско-английский разговорник и принялась просматривать его, пытаясь найти слово «a thaisge» и его английское значение. Но так и не нашла.

Жизнь вокруг озера шла своим чередом.

Деннис уезжал к родителям жены и вернулся еще более подавленный и отягощенный чувством вины, чем прежде.