Я знала ответ на этот вопрос, но предпочла промолчать.

– Впрочем, я полагаю, что это и не слишком важно. Простите, Даша, мы вас перебили.

Я продолжила читать, заглядывая по очереди в разные газеты и сообщая из прочитанного уже общую картину. Это было нетрудно, потому что, как уже сказано, сообщения были короткими и содержали очень мало подробностей.

Тело было обнаружено секретарем покойного, сопровождавшим его из России в Лондон (в другой газете – «в кругосветном путешествии»). Тот сразу же отправил прислугу за констеблем. Дальше события развивались, как и положено в подобных случаях. А именно: был вызван доктор, установивший факт смерти, и детектив из местного полицейского дивизиона[12], но когда стала известна личность убитого, дело сочли особо важным и телеграфировали в Скотленд-Ярд[13]. Там отреагировали моментально и поручили расследование старшему инспектору Мортону. В ходе осмотра места происшествия было выяснено, что бриллиантовое ожерелье, о котором уже немало написано, похищено.

– Это все! – сказала я чуть смущенно, словно сама чего-то недоговариваю.

– Да! Из всего этого ничего толком не поймешь! – согласился дедушка.

– Может, мы тогда отправимся на место происшествия! – Петя чуть споткнулся на последнем слове, видимо, хотел сказать сначала «на место преступления» или того серьезней – «на место убийства», но отчего-то предпочел сказать иначе. – Может, от Антона Петровича больше узнаем. Да и поддержать его нужно, уж верно, он переживает…

Но отправиться мы никуда не успели. В гостиную вошла прислуга и сообщила, что нас желает видеть старший инспектор Скотленд-Ярда мистер Мортон.

8

Здесь, в Лондоне, я нередко ловила себя на том, что постоянно все сравниваю с Россией. Сначала одна, после вместе с Петей, я сравнивала с Москвой и Петербургом, он – с Томском. Конечно, семимиллионный город произвел на него сильное впечатление, но всегда было что-то, что можно было толковать и в пользу небольшого сибирского города. А раз мы тут оказались вновь связаны с театром, то больше прочего сравнивали труппы. Ту, в которой мы с дедушкой провели сезон в Томске, и ту, в которой играла маменька. И нам очень нравилась эта забава – все сравнивать. Но вот уж никак не ожидала, что доведется познать в сравнении томскую сыскную полицию и лондонский Скотленд-Ярд, наших судебных следователей и детективов-инспекторов!

Особых представлений о том, каким должен быть инспектор из Скотленд-Ярда, у меня не было. Все, что я знала о них, было вычитано из книжек нашего теперь знакомого писателя сэра Артура. Но, в самом деле, не могут же все инспектора быть похожи на инспектора Лестрейда! В общем, не знаю, кого я ожидала увидеть, но старший инспектор Мортон меня удивил. Тем, что заставил вспомнить одновременно и Дмитрия Сергеевича, и следователя Янкеля[14], то есть людей друг на дружку совсем непохожих.

Бритое лицо и русые волосы делали его немного похожим на Дмитрия Сергеевича. А светло-серые, порой казавшиеся бесцветными глаза и постоянно плотно сжатые тонкие губы напоминали Генриха Эрастовича.

А когда он заговорил, смешение двух этих людей проявилось и в его характере. То есть беседу он вел предельно вежливо, даже как бы сочувственно, но притом с изрядной долей высокомерия. Нет, не высокомерия, уж по отношению к нам оно было явно неуместным со стороны простого полицейского, скорее… Но разбираться в таких тонкостях натуры и слушать одновременно было затруднительно, да и не выглядело это хоть чуть важным.

Еще с порога старший инспектор пожелал нам доброго дня, и это обычное приветствие в данных обстоятельствах и из его уст прозвучало слишком уж неуместно. Не спрашивая разрешения, он сел и уже сидя стал уточнять, кто из нас кто. Закончив со знакомством, спросил безразличным тоном:

– Позвольте, леди и джентльмены, выразить вам мои соболезнования в связи с кончиной вашего соотечественника.