— Почему ты все время молчишь? — немного раздраженно спросила Миледи.

— Я почти год говорить не мог, — глухо сказал он. — И поэтому не люблю слов. — Дотронувшись твердыми сильными пальцами до ее упругой груди, глубоко вздохнул.

— Что с тобой? — по-своему поняв его, спросила она.

— Спасибо тебе, — чуть слышно прошептал он.

— Что? — думая, что неправильно расслышала, переспросила Миледи.

— После ранения я не мог с женщинами быть, — чуть громче сказал Лев. — Поэтому и жена ушла. Поэтому на борьбу медвежат согласился. Вдруг почувствовал, что хочу тебя. — Прикоснувшись жестковатыми от шрамов губами к ее щеке, замолчал. Внезапно он вскочил.

— Ты чего? — встревоженно приподнялась Миледи. И, услышав как открывается дверь, хотела подняться.

— Тише, — предостерегающе прошептал Буров.

— Дядя Лева! — раздался одновременно с включенным в коридоре светом голос Иры. — Вы спите?

Мерно постукивая колесами по рельсам, вагон, покачиваясь, пел свою монотонную песню. Лежащий на второй полке Псих перевернулся на бок и увидел сладко посапывающего во сне подельника. Уткнулся лицом в подушку и негромко рассмеялся.

Они отвезли Иру до дома, где были Бур с крепкой бабой, которая, видно, тоже от кого-то бегала, но это были ее дела, и он не интересовался ими. Вернувшись на том же такси к вокзалу, они около часа бродили поблизости. Когда до прибытия поезда оставалось пять минут, смешавшись с небольшой группой пассажиров, которым посчастливилось купить билеты, прошли на перрон. Поезд на удивление прибыл вовремя. К шестому вагону они подошли вдвоем. Сунув билеты широко зевающей проводнице, весело перемигнувшись, пошли на указанные в билете места. И вот здесь… Псих снова рассмеялся, вспомнив удивленно-разъяренное лицо подельника, когда тот увидел, что на его месте сладко спит пожилая толстая женщина. Место над ней, то есть плацкарту Психа, занимал молодой, спортивного телосложения мужчина.

Разъяренный Лютый уже собирался тормошить толстуху, как вдруг Псих, вспомнив о разговорах пришедших с воли, как продают на вокзалах поддельные билеты, шепотом посоветовал ему не поднимать хай. Вполголоса объяснил Лютому ситуацию. Он, дождавшись отправления, пошел к проводнице. Внимательнее просмотрев билеты, в сердцах обложив себя матом — спросонья не заметила подделку, — злая как черт проводница долго думала, что же делать с по сути безбилетными пассажирами. Псих с горестным видом рассказал ей о погибшем в автокатастрофе любимом младшем брате, которого он с двоюродным — кивок на разъяренного Лютого — едут хоронить. Пытался показать ей письмо супруги погибшего брата, при этом трезво рассудив, что ей плевать на все бумажки, выдавая мятый лист какой-то накладной, найденный им в туалете, за письмо. Но тут же показал ей довольно крупную сумму денег, которую они «заняли» у Бура. Увидев деньги, проводница сразу же согласилась, что похороны любимого брата — дело святое.

Оставив их перекурить в тамбуре, ушла в соседний вагон. Вернулась минут через десять с толстым, явно невыспавшимся мужчиной в железнодорожной форме. Получив деньги, бригадир поезда, посокрушавшись по поводу наплыва пассажиров, тоже посочувствовал Психу. В итоге недолгих переговоров они с Лютым заняли верхние полки в плацкартном вагоне. Утром они будут в Москве. Псих прижал пальцем нервно задергавшуюся верхнюю губу. «Ништяк, — зло прошептал он. — Вы на меня, суки позорные, охоту устроили! Теперь моя очередь!» С Лютым он решил расстаться сразу же по прибытии в столицу. Парень, конечно, лихой, но уж слишком нежный. За девку эту, Ирку, испереживался весь.