— А где ты узнаешь? — спросил Буров.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — сухо отозвалась она.

— А от старости и умирают иногда, — засмеялся Павлов.

— Мне цыганка нагадала: до сорока проживу, и все, — притворно опечалился Лев. — Так что ждать осталось совсем ничего.

— А сколько тебе сейчас? — спросила женщина.

— Сорок, — обреченно кивнул Буров и, не сдержавшись, весело улыбнулся.

— Ты скоро? — проводив Ахмидову до двери, спросил Павлов.

— Через час приду, — она посмотрела на часы. — Если узнаю что-то срочное — сразу.

Хлопнув дверью, Татьяна вошла в дом. Фомин сплюнул и зло выматерился.

— Эй! Зятек! — сердито окликнула его из раскрытого окна пожилая женщина. — Матюки здесь не раскидывай!

— Мария Ивановна! — повернувшись к ней, умоляюще проговорил Александр. — Скажите же ей…

— Я в ваши дела когда-нибудь влезала? — сухо спросила теща. — Вы сами уже родители! Вот сами и решайте, что да как лучше. — Обернулась и, убедившись, что дочь слышать ее не может, она понизила голос: — Обиделась она крепко. Это ж надобно такое сказануть! — не выдержав, сорвалась женщина. — Мол, Светка…

— Да не говорил я так! — заорал и майор.

— Как же не говорил-то! — рассердилась она. — Какого же лешего свекровь говорит, что после ранения ты детей делать не можешь?!

— Кто?! — захлебнулся в яростном крике Фомин.

— Мать твоя, вот кто. Перед тем как за границу уезжала. Мне прямо так и сказанула!

— Танька! — рванув дверь, заорал Александр. — С этим потом разберемся! Я тебе правду говорю! Светланку похитить могут!

— Пусть только сунется кто, — сказала Мария Ивановна. — Я им дам Светку! — Она потрясла сухоньким кулаком.

— Таня! — Майор загрохотал кулаками в дверь. — Открой!

— Хватит фулиганить! — разозлилась теща. — А не то сейчас милицию вызову! — И, видимо вспомнив, кто ее зять, с силой закрыла ставни.

Фомин выругался и пошел к машине.

— А может, он правду говорит? — Услышав хлопок автомобильной дверцы и шум отъезжающего «москвича», мать встревоженно посмотрела на Таню.

— Мама! — Дочь обожгла ее сердитым взглядом.

— Что — мама? — недовольно спросила Мария Ивановна. — Тебе два годика было, когда отца в Москву на Петровку перевели. Он нас и оставил. Как же! — всплеснула она руками. — Я-то простая доярка, а он капитан милиции. Поверила я ему тогда. Дура! Он потешился и забыл. Я в девках славная была. — Сухое морщинистое лицо женщины тронуло тепло воспоминаний. — А ты школу кончила и к нему насовсем, — с укором посмотрела она на дочь. — Но хоть приезжала часто. И на том спасибо. Как узнала я, что и ты милиционером будешь, сердцем маялась! А ты еще за милиционера и замуж вышла! Неужели не поняла, что не ты Сашке нужна, а отец твой! Ведь он тогда уже генералом был. А сейчас, вишь… — женщина покачала седой головой, — помер отец, и все! Кончилась любовь!

— Зачем ты ему про ранение напомнила? — сердито спросила Таня.

— Как зачем? — встрепенулась та.