— Вызывай Филю с Валетом. Они потом отсидятся где-нибудь. Черкесам отдадим кого-нибудь на растерзание.

— Волконский Эдгар Робертович. — Взяв со стола рюмку водки, Ляхин опрокинул ее в рот. — Освободился десять дней назад. Сидел за убийство…

— Ты мозги не пудри! — наливая водки, перебила его Василиса. — Чего он у нее делает?

— Чего тут непонятного? — вскочил Пузырь. — Он от Лютого пришел!

— Нет, — возразил капитан. — Волконский с усиленного освободился. Под амнистию как афганец попал.

— Значит, он не кент Лютого? — растерялся Сулов.

— Не знаю, — пьяно засмеялся милиционер. — Но по-моему, Дубов в Афгане не воевал. — Он приподнял рюмку. — За ваше здоровье!

— За свое пей, — засмеялась женщина. — У тебя работа опасная.

— И что ты с этим убийцей решил? — нетерпеливо спросил Сулов.

— Предупредил, чтобы сваливал поскорее. — Ляхин налил еще рюмку. — Так что смотается!

— Ну и что? — спросил Тарас вошедшего Арсентия.

— Она с Нинель сцепилась, — захохотал Арсентий. — Телевизор сшибли! Он по ним чуток и прокатился. Да все путем, — подмигнул он брату. — Скоро выпишут. Тонька говорит, вы не суйтесь. Сама, мол, с Дьячковой разберусь.

— А нам на Нинель рыпаться на хрен не надо! — заметил сидевший на диване Иван. — Когда выйдет из больницы, я к ней насчет Психа нырну. Может, добазарюсь.

— А может, и нет, — не согласился Арсентий. — Побоится, что мы из него вытрясем то, из-за чего она капканы на Психа ставит.

— В Киров послать никого нельзя, — с досадой проговорил Тарас. — Бочара враз глотку перехватит. Зря мы его людей тогда под Курском пришили.

Уж молча смотрел на Журина холодным взглядом немигающих глаз. Тому вдруг стало не по себе.

— Тебе бы удавом зваться, — проворчал он. — Или в цирке гипнотизером работать.

— Было время — работал, — бесстрастно ответил Уж.

— Подай то, принеси это, — подсказал привалившийся к стене Глыба.

— Значит, все-таки работал в цирке? — удивилась Рита. Уж едва заметно кивнул.

— Он дворником, я грузчиком, — захохотал здоровяк.

— Все равно циркачи, — сказала Эля.

— А почему из цирка ушли? — спросила Лукина.

— Одну гимнастку отдрючили, — усмехнулся Глыба. — Ништяк лошадка была, — чмокнул он толстыми твердыми губами. — Правда, Толян?

— Зачем звали? — не обращая внимания на Глыбу, спросил Романа Уж.

— Ты знаешь кого-нибудь из парней Пузыря? — опередила Уса Лукина.

— Мы до первой ходки работали на него, — басовито сказал Глыба. — Некоторых знаем.

— Постарайтесь узнать, — повернулась к нему женщина, — что нужно Пузырю от Лютого.

— Дай ключи от машины, — сказал Розе Павлов. За ним стоял Буров.

— Вы куда собрались? — спросила она.

— Уважаемая пани, — усмехнулся Константин, — у каждого человека есть личные дела, о которых другим лучше не знать. И поверьте, сударыня, сейчас именно тот случай.