Зато я могу добраться до фирмы «Алма Миджикана». Я с сомнением посмотрела на руки — плохие помощники. Завтра было бы самое подходящее время для того, чтобы проникнуть в офис фирмы, но вряд ли руки заживут так быстро.

Я отставила чашку на подоконник и стала осторожно выбираться из ванны. Вытереться тоже оказалось весьма не просто. Вот ведь как — когда руки в порядке, их не замечаешь; только когда выходят из строя, осознаешь, насколько они необходимы. В третий раз выронив полотенце, я плюнула на это дело и полезла досущиваться в постель.

В тот момент, когда я пыталась натянуть джинсы на свои еще влажные телеса, снизу позвонили. Наверное, Робин. А я-то совсем забыла, что он должен прийти. Я с трудом просунула руки в блузу — слава Богу, она была на «молнии» — и к тому времени, как он взобрался на третий этаж, была почти одета.

— Вик! Как я рад, что ты цела. — Он критически оглядел меня. — Да ты прекрасно выглядишь! А в газетах писали Бог знает что… Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем несколько дней назад. Главное, голова прояснилась.

Робин протянул мне букет осенних цветов из своего собственного садика — я знала, как ревностно он за ними ухаживал. Ему пришлось самому налить воду и поставить цветы в вазу. Я смотрела на ярко-желтые маргаритки и вдруг почувствовала волчий аппетит. Мне захотелось бекона, яиц, блинов — словом, хорошего сытного фермерского завтрака.

Робин совсем недавно позавтракал, однако с готовностью согласился сопровождать меня в кафе за углом. Он даже преодолел отвращение — я это видела — и помог мне забинтовать руки. А вот бюстгальтер мне так и не удалось застегнуть. И просить Робина об этом как-то не хотелось. Оказывается, одно дело — попросить забинтовать руки и совсем другое — застегнуть бюстгальтер. А, ладно, надену просторную блузу и обойдусь без лифчика.

В подъезде мы встретили мистера Контрераса, он как раз выходил вместе с Пеппи. Критически, даже с ревностью оглядел Робина. Пеппи прыгала на меня и норовила лизнуть в лицо. Я почесала ей за ушами, познакомила мистера Контрераса с Робином.

— И куда это ты направляешься, куколка? — спросил старик.

— Завтракать, — объявила я. — С самого понедельника не ела как следует.

— А что я тебе говорил вчера? Мы с принцессой могли бы принести тебе завтрак. Я просто не хотел тебя тревожить, думал, может, ты еще спишь.

— Мне уже пора немного размяться, — сказала я. — Робин последит, чтобы я не переутомлялась.

— Ладно, киска, но если что, сразу зови меня. И дай ему мой номер телефона. Мало ли, вдруг тебе станет плохо в ресторане. Не хочу узнавать об этом из газет.

Я торжественно пообещала, что на этот раз он будет первым, кто подаст мне нюхательную соль.

— Кто это? — спросил Робин, когда мы свернули за угол. — Твой дедушка, что ли?

— Всего-навсего сосед с нижнего этажа. Он на пенсии; я — его хобби.

— А что это он так всполошился? Ты что, не имеешь права выйти поесть?

— Это не просто из-за завтрака, а из-за завтрака с тобой. Будь он лет на двадцать моложе, доставалось бы любому, кто ко мне приблизится. Временами это очень утомительно, но вообще-то он хороший старик.

Пройдя всего каких-нибудь четыре квартала до закусочной «Белмонт», я совершенно выдохлась. Так бывает всегда, когда выздоравливаешь после тяжелой болезни или увечий, — мне приходилось с этим сталкиваться. В кафе меня почти все знали, я у них бываю по крайней мере раз в неделю. И все, конечно, читали в газетах о моих злоключениях.