Дальше… Как я догадываюсь, Роз — один из партнеров «Алма Миджикана». — Я не обратила внимания на возмущенное восклицание Вельмы. — Не знаю, кто кого нашел: Бутс — ее или она — его. Но поддержка его разрушит единство испаноговорящих избирателей, которые сейчас отдают свои голоса Соломону Хейсу и тем самым оттесняют Мигера. До тех пор, пока они поддерживают своего кандидата, а черные — своего, все в порядке, Мигер пролетает мимо. Так же как и в том случае, если черные и испаноговорящие объединятся и выставят черного кандидата. Тогда Бутсу придется распрощаться с властью в этом округе.

Справа от меня Вельма что-то пробормотала, скорее всего ругательство. Камелия Малдонадо сидела с видом царственной особы, выслушивающей откровения пьянчужки. Лорен Рихтер барабанил карандашом по ножке стула.

— В этом нет ничего особенного, — проговорил он. — Это не преступление.

— Конечно нет, — охотно согласилась я. — Коалиция, смена союзников — все это входит в правила игры. Но Бутс еще не готов распрощаться с властью. Поэтому Бутс идет к Роз. Он вносит ее в список кандидатов, а она отправляется в Пилзен и Гумбольдт-парк — завоевывать для него голоса мексиканцев и пуэрториканцев. В ответ он устраивает хороший контракт для «Алма Миджикана». Те приостанавливают свои иски по поводу дискриминации и получают контракт через подставную фирму — на деле все работы ведут Вунш и Грассо. Все прекрасно, все счастливы, каждый получает свою долю пирога. «Алма» между тем никаких работ не выполняет — я была там, на Дэн Райан, и видела. Они получили подряд, платят подставной фирме, а Вунш и Грассо поставляют оборудование и персонал. Для видимости.

— Это все только ваши собственные измышления. Вы никогда не сможете это доказать! — горячо проговорила Камелия Малдонадо. — Вы… вы в десять раз хуже, чем говорила про вас Вельма!

Я встала.

— Не собираюсь с вами спорить. Я устала. Просто хотела дать Роз возможность объясниться, прежде чем пойду с этим в газеты. Есть, правда, одна вещь, которую я так и не поняла.

— Только одна? — вскочила Вельма. — А я думала, Варшавски, ты понимаешь абсолютно все на свете.

Я проигнорировала ее колкость.

— Я не понимаю, почему Роз так засуетилась. Когда это попадет в печать, наши ребята лишь вздохнут с облегчением: Роз такая же, как они, а не какой-нибудь там несгибаемый радикал.

Я повернулась и пошла к выходу, не обращая внимания на их крики. Камелия побежала за мной на своих каблучках-гвоздиках и схватила меня за руку:

— Нет, вы должны сказать нам, какие у вас доказательства для таких ужасных обвинений. Нельзя же, в самом деле, вот так прийти, бросить эту бомбу и уйти.

Я устало потерла глаза.

— Да это же очевидно. Пойдите на Дэн Райан, найдите их участок и посмотрите сами. Хотя сейчас, может быть, они уже и приняли меры — им ведь известно, что я все видела. Может, уже и пригнали цветных разнорабочих и женщин. Но лучше пойдите посмотрите их офисы. Это все туфта, обман. Там ничего нет — три стола на все помещение. Ни одна строительная фирма не могла бы функционировать с таким офисом, особенно строительная.

Камелия смотрела на меня с такой злобой, что у меня даже колени задрожали.

— Я уже долгое время работаю вместе с Роз, — прошипела она. — Помогаю ей и хочу, чтобы она добилась успеха. Вам не удастся навредить ей, со всем вашим враньем.

— Ну и прекрасно, — сказала я. — Значит, вам нечего волноваться.

Я оглянулась на Вельму. Она сидела в своем вращающемся кресле, не поднимая глаз. Камелия проводила меня до передней комнаты и, не желая показывать наемным работникам, что между нами что-то произошло, одарила меня прощальной улыбкой и сказала, что обязательно сообщит Роз о нашем разговоре.