Она не могла видеть моего кивка, поэтому я одобрительно хмыкнула. Да, это я понимала.

— Выборы для меня всего лишь первый шаг, — продолжала Роз. — Я рассчитываю попасть в конгресс, а лет через восемь — двенадцать, если демократы победят на выборах, занять пост в кабинете министров.

Я снова хмыкнула. Амбиции Роз были мне в общем-то известны. Способностей и энергии ей тоже не занимать. Чем черт не шутит, может быть, через двенадцать лет страна созреет и для вице-президента женщины с испанской кровью. Хотя, должно быть, она родом из Мехико, поэтому и не метит выше кабинета министров.

— Я всегда высоко ценила твое мнение, Вик. — Теперь она говорила едва слышно, похоже, совсем охрипла.

— Спасибо за такие слова, Роз.

— Кое-кто, мой двоюродный брат например, считает, что ты можешь мне навредить, но я сказала ему, что ты никогда ничего подобного не сделаешь.

Я не могла понять, что она имеет в виду.

— Почему я должна вредить тебе, Роз?

Когда она наконец заговорила, меня не покидало ощущение, что она тщательно подбирает слова.

— Может быть, потому, что я работаю с Бутсом… Ты ведь всегда принимала в штыки все, что от него исходило.

— Не все, — возразила я. — Лишь то, что мне было известно. Но при чем тут твой двоюродный брат? Мы с ним только сегодня познакомились.

— Он слышал о тебе. Ты много сделала, и в городе об этом знают. — Она говорила тусклым, невыразительным голосом.

— Мне тоже не нужны пустые похвалы, Роз. Не могу понять, что я сказала или сделала такого, что могло бы произвести впечатление, будто я стою у тебя на пути. Черт! Я даже выложила двести пятьдесят долларов в поддержку твоей кампании. Для подрядчика это, может, и пустячок, но для меня — сумма! Что он тут вообразил, твой двоюродный брат?

Она положила руку на мою руку.

— Большое спасибо за то, что пришла сюда ради меня. Я знаю, чего тебе это стоило — деньги и вообще. — Она усмехнулась. — Мне тоже пришлось кое-что вытерпеть из-за этой вечеринки: косые взгляды, сплетни… Я знаю, о чем они думают: Бутс получает в свое пользование испанскую задницу, а взамен дает ей счастливый билет.

— Ну хорошо, так все-таки что же тревожит Шмидта? Что я подниму скандал? Разве я из Общества благонравия? Знаешь, Роз, я всерьез оскорблена. Как ты могла такое сказать? Даже подумать?

Она схватила меня своими мозолистыми пальцами.

— Нет-нет, Вик, пожалуйста, не воспринимай это так. Луис — мой младший брат, он всегда тревожится обо мне. А тут… кто-то сказал ему, что ты настроена против Бутса. И он забеспокоился. Я обещала ему поговорить с тобой, вот и все, гринго. У Бутса, конечно, есть свои недостатки, я их прекрасно вижу. Но я могу его использовать.

Я не знала, правду она говорит или нет. Может быть, она и спит с Бутсом — она на многое может пойти ради своей общины. Меня выворачивало при одной мысли об этом, но, в конце концов, что мне за дело.? В любом случае продолжать разговор не имело смысла — ее истинных мотивов я все равно не узнаю.

— Мне, конечно, не очень нравится, что ты связываешь свою карьеру с Бутсом, но, может быть, ты и права. Пусть сделает за тебя всю грязную работу. Мне не пристало быть слишком разборчивой — я-то работаю сама на себя. А после той кампании против абортов, которую Бутс организовал в округе Кука, он в большом долгу перед женщинами этого города, это уж точно.

Роз хрипло рассмеялась.

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя, Вик. — Она обернулась. — Эй, Луис, пойдем выпьем чего-нибудь. И продолжим рукопожатия.