— Значит, Элина — ваша тетка? Не скажу, что вы очень на нее похожи.

— Рада это слышать. Она старше меня на тридцать лет и три тысячи бутылок. — Церлина хрипло рассмеялась. — Вы тоже не очень похожи на Сериз.

— Ну, это из-за тех же тридцати лет, о которых вы говорите. В ее возрасте я выглядела совсем неплохо. Да и сейчас смотрюсь получше, чем она будет выглядеть в моем возрасте… при таких-то темпах. Что они вам наговорили с этой вашей теткой?

— Ее ребенок, — выпалила я. — Кэттерин.

Она уставилась на меня, открыв рот. Ну вот, сейчас скажет, что у Сериз нет и никогда не было детей.

— Да, — произнесла она наконец, — самое время вспомнить сейчас о ребенке.

— Скажите, Кэттерин была с вами в ту ночь, когда горела гостиница? — Я старалась выбирать окольные пути.

— Ну как же! В среду она притащила мне малышку и оставила ее. Но вы же знаете, какие правила в СРО. И Сериз их знает. Только никогда ни о чем не думает!

Несколько минут Церлина сидела молча, уставившись в пустоту. Аппарат ритмично попискивал, как будто в такт ее мыслям. Она посмотрела мне прямо в лицо.

— Ладно, расскажу все, как было, — решилась она наконец. — Не знаю, можно ли вам доверять, но вы не похожи на свою тетку. Та готова на все, лишь бы выудить деньги на бутылку.

Я почувствовала себя несколько неуютно. Одно дело — считать, что твоя тетка выкидывает всякие шутки с пожилыми пенсионерами, и совсем другое — знать, что она шантажирует людей из-за бутылки.

— Хотя иногда я и сама не прочь выпить рюмочку-другую. И потом, с Элиной не соскучишься, порой с ней забываешь даже о собственных бедах. — Она погрустнела; видимо, даже сейчас эти самые беды не давали о себе забыть. — Так вот. В прошлом году Сериз родила ребенка. Не дай Бог, что было… Она же наркоманка. Принимала героин даже во время беременности. Я ей говорила, чем это кончится. Она даже сделала вид, будто лечится. Это было как раз, когда ее арестовали за воровство. Они воровали вместе с дружком. Но она была беременна, к тому же попалась в первый раз, так что ее отпустили. При условии, что начнет лечиться.

Она взглянула на меня враждебно, как бы ожидая моего осуждения за то, что у нее такая дочь. Но я смотрела сочувственно.

— Ну вот, потом родился ребенок. Господи, что творилось! Сначала ребенок был в больнице, потом его забрала Мэйзи, другая бабушка. Я не могла, моих сбережений едва хватает на жизнь. Пенсии не получаю, всю жизнь убирала квартиры, пока не забарахлило сердце. Но я помогала Мэйзи, как могла. Со временем девочка стала спать по ночам и даже научилась смеяться.

— Значит, Сериз никогда не заботилась о дочери?

— Нет-нет, она начала о ней заботиться, когда в ее жизни появился Отис. Это было в июне. А потом вдруг, в ту самую среду, она приходит ко мне и заявляет, что не может круглые сутки сидеть с ребенком. Я сказала, что раньше надо было думать, когда ноги раздвигала. Но она все равно оставила у меня Кэттерин, сказала, что уедет на несколько дней с Отисом. Ну что, иду звонить, но не могу найти номера его сестры, поэтому звоню Мэйзи, она присылает своего парня забрать Кэттерин. Вы думаете, Сериз беспокоится о девочке? Как бы не так. Да она ни разу не удосужилась навестить меня в больнице!

Мне показалось, что к концу повествования сердечный аппарат застучал чаще. Нет, от меня она не узнает ничего, что увеличило бы груз ее проблем. Ни к чему говорить, что ее дочь снова беременна. Она спросила, зачем Сериз приходила ко мне. И громко хмыкнула, услышав мой ответ.

— Может, она и вправду беспокоится, что малышка сгорела.