– Одиннадцатая династия ведет свое начало от Чоннигара-4, который на восемнадцатитысячном году города стал членом Президиума. В правление этой династии впервые удалось добраться до соседних планет…

– На этом месте находилась Дарабская библиотека. В ней хранилось четырнадцать миллионов томов. Сегодня уже нет ни одного. Спустя много лет после гибели строителей я просиживал в библиотеке, читая книги, и теперь они в моей памяти…

– Больше года чума уносила десять тысяч жизней в день, в то время…

Он все раскручивался и раскручивался, этот гигантский хроникальный ролик, добавляя все новые и новые подробности по мере того, как Озимандия усваивал наши замечания и пополнял запас слов. Робот колесил по пустыне, и наши магнитофоны ловили каждое его слово, а мы ступали точно во сне, обескураженные грандиозной находкой. В одном этом роботе хранилась в ожидании исследователей вся необъятная культура, просуществовавшая триста тысяч лет! Мы могли до конца своих дней выкачивать знания из Озимандии и все же не исчерпали бы тех залежей, которые вместил его всеохватный мозг.

Когда мы наконец насилу оторвались от Озимандии и, оставив его в пустыне, вернулись на корабль, нас так и распирало от впечатлений. Не было еще случая, чтобы археологу далась в руки такая благодать: полная летопись, доступная и переведенная.

Мы договорились опять не открывать ничего Мэттерну. Однако нам, точно малым детям, получившим в подарок желанную игрушку, трудно было прятать свои чувства. Хотя мы не говорили ни о чем впрямую, наше возбуждение, должно быть, подсказало Мэттерну, что день прошел не так уж бесплодно, как мы утверждали.

Это вкупе с отказом Леопольда назвать точное место наших работ наверняка вызвало у Мэттерна подозрения. Как бы то ни было, ночью в постели я услыхал шум отъезжающих машин, а наутро, когда мы пришли в столовую к завтраку, Мэттерн и его люди, небритые и помятые, смотрели на нас с характерным мстительным блеском в глазах.

– Доброе утро, господа, – поздоровался Мэттерн. – Уж мы заждались вашего пробуждения.

– Разве сейчас позднее обычного? – спросил Леопольд.

– Вовсе нет. Просто мои люди и я не ложились всю ночь. Мы… хм… подзанялись археологоразведкой, пока вы спали. – Полковник наклонился вперед, расправляя мятые лацканы. – Доктор Леопольд, по какой причине вы сочли возможным скрыть от меня факт обнаружения объекта чрезвычайной стратегической важности?

– Что вы имеете в виду? – возмутился Леопольд, но голос его дрогнул и потерял твердость.

– Я имею в виду, – спокойно ответил Мэттерн, – того робота, которого вы назвали Озимандией. Почему вы решили не говорить мне про него?

– Я собирался непременно сделать это перед отлетом.

Мэттерн пожал плечами.

– Пусть так. Вы скрыли свою находку. Но ваше вчерашнее поведение заставило нас обследовать тот район, а поскольку приборы показали наличие металлического предмета милях в двадцати к западу, туда мы и отправились.

Озимандия был весьма удивлен присутствием других землян.

На мгновение воцарилась гремучая тишина. Потом Леопольд сказал:

– Вынужден просить вас, полковник Мэттерн, не притрагиваться к этому роботу. Приношу извинения за то, что не поставил вас в известность о нем не подумал, что вас настолько интересует наша работа, – но теперь настаиваю, чтобы ни вы, ни ваши люди близко к нему не подходили.

– Да ну? – спросил с ехидцей Мэттерн. – Почему?

– Потому что это археологическая сокровищница, полковник. Я затрудняюсь оценить его значение для нас. Ваши люди могут поставить на нем пустяковый эксперимент и замкнуть каналы памяти или еще что-нибудь испортить.