Ну-ка. Как можно обмануть заклинание, которое реагирует на все живое? Стать мёртвым…

Копаясь в инвентаре, я возносил молитвы Эстрикс в надежде, что ещё не продал ту безумную смесь.

Я хмыкнул, Неергоф обладал неплохим чувством юмора, даже если он собирался уничтожить весь мир, а в безумии мог посоревноваться с мартовским зайцем. Кто из нас без недостатков?

Одна проблема, если я выпью эту склянку, то кулём упаду там же, где и стою. Как мне попасть за границу магического заклинания? И это ещё с учётом того, что весь мой план зиждется на том, что заклинание, как плёнка, покрывает край воронки, и оно не активируется ниже этой линии.

То, что я собирался сделать, мне очень не нравилось, но иное решение в голову не приходило. Можно, конечно, просто умереть в любой момент или использовать свиток телепорта, но миссия будет провалена, а вкупе с грозящими мне “плюшками” от той твари, такого исхода нужно избежать, во что бы то ни стало. Что мне очередное безумство в череде безумств?

Крепко сжав склянку, вытащив пробку. Чёрт, да я даже не знаю, насколько быстро подействует зелье. Подошёл к границе пола, туда, где виднелась площадка двумя метрами ниже, встал к ней спиной. Несмотря на частое дыхание никак не получалось успокоиться. Очень не хотелось гробить персонажа и терять такую вкусную квестовую цепочку. Идиотский риск! Зажмурив глаза, я отклонился на пятках назад, заваливаясь в пустоту, и одновременно выпил пузырёк. Темнота.

Страшно болела голова. Раскалывалась, как от дичайшей мигрени. Застонав, ощупал затылок. Мокрый. Я что - в водоёме? Под неизвестной жидкостью обнаружилась большущая шишка. Всего лишь лёгкое касание, но из глаз посыпались искры, и крик, вырвавшийся из моей глотки, облегчил ощущения, хоть и прозвучал не особо мужественно.

Перед глазами плавали звёзды. Боюсь представить, какие ощущения на 100% передаваемой боли. Я раскурочил собственный затылок, и кровь достаточно уверенно лилась по площадке, стекая вниз в темноту. Меня тошнило. Перед глазами плавали круги. Не глядя, нащупал зелье исцеления и выпил одним глотком. Вкус клубники. Стало получше.

Я находился на той самой площадке, наблюдая снизу-вверх зелёное поле, покрывавшее, словно плёнка, всю верхнюю границу круглой комнаты. Через пять минут получилось осторожно встать на ноги и продолжить спуск. Моё зрение, несмотря на расовую способность, не могло пробить непроглядную темноту внизу, пока я не оказался на дне огромного пустого пространства. Ощущение, будто стоишь посреди горного карьера или заброшенного котлована.

Тренькнул квестовый журнал.

______________________________

______________________________

Я огляделся по сторонам, никаких закованных в цепи фигур поблизости не оказалось. Единственное, что разбивало пустоту каменного мешка, – каменный же пьедестал в центре комнаты. Пришлось приблизиться, несмотря на дурные ощущения на границе сознания.

Каменное возвышение по пояс взрослого человека (или по макушку взрослого дворфа), покрытое изящной гравировкой, изображало раскрытое в немом крике лицо. На пределе слышимости раздавался шёпот, бессвязный и крайне нервирующий.

Можно сколько угодно говорить себе, что в квартире кроме тебя никого нет, но что-то заставляет каждого из нас бежать или хотя бы идти быстрым шагом от туалета до кровати, ища уверенность в преграде из одеяла. Потому что в глубине души, благодаря памяти самых первых людей, мы знаем, что в темноте скрываются вещи, которые исчезнут лишь с приходом солнца. Именно такое ощущение вызывало окружающее меня пространство.

Этот шум накатывал со всех сторон и, даже закрыв руками уши, от него не удалось избавиться. По спине пробежал табун диких мурашек. Во что я, Бездна задери эти Безмолвных, вляпался?

На мгновение отвлёкся, но этого хватило, чтобы комната изменилась. Цвета смазались, а из пола вытянулись тени, застыв вокруг меня.