– Я знаю все это, – с нетерпением прервала гордая женщина.

– Но ты не знаешь того, что теперь все эти отдельные партии соединились, – соединились против тебя и твоего правления, дружелюбного по отношению к римлянам. Они хотят низвергнуть тебя и подчинить своей воле, заставить удалить Кассиодора и меня, уничтожить наш сенат и все наши права, начать войну с Византией и наполнить эту страну насилиями, грабежом, притеснением римлян.

– Ты хочешь запугать меня! – недоверчиво возразила Амаласвинта: – все это пустые угрозы.

– А разве вчерашнее собрание было пустой угрозой? – возразил префект. – Разве, если бы само небо не вмешалось, – и он указал рукою на труп, – разве сегодня и я, и ты не были бы лишены власти? Была ли бы ты госпожою в твоем государстве, даже в твоем доме? Разве враги не усилились уже до такой степени, что этот язычник Гильдебранд, мужиковатый Витихис и мрачный Тейя выступили уже открыто против твоей власти, прикрываясь именем твоего сына? Разве они не возвратили ко двору этих трех бунтовщиков – герцогов Тулуна, Иббу и Питцу?

– Все это правда, совершенная правда! – со вздохом заметила королева.

– Знай, королева: если только эти люди захватят власть в свои руки, – тогда прощай наука, искусства, благородное воспитание! Прощай Италия, мать человечества! Погибайте в пламени, мудрые книги, разбивайтесь вдребезги, чудные статуи! Насилия и кровь затопят эту страну, и далекие потомки будут говорить: «Все это случилось в правление Амаласвинты, дочери Теодориха!»

– Никогда, никогда не будет этого. Но…

– Теперь ты видишь, что не можешь положиться на готов, если не захочешь допустить этих ужасов. Защитить себя от них можем только мы, римляне, к которым по духу принадлежишь и ты. Итак, когда эти варвары приступят к тебе со своими требованиями, позволь собраться вокруг тебя нам, тем самым людям, которые составляли заговор против тебя, этим римским патриотам. Позволь им защищать тебя и себя в то же время.

– Но Цетег, кто же поручится мне за их и за твою верность?

– Вот этот список, королева, и этот, – ответил префект, подавая ей два списка. – В первом ты видишь имена всех римских заговорщиков, видишь, – там несколько сот имен самых знатных римлян. А в другом – имена заговорщиков готов. Вот теперь я вполне в твоих руках. С этим списком ты можешь сегодня же уничтожить меня, можешь выдать в руки готов.

– Цетег, – ответила королева, просмотрев списки, – я никогда не забуду этого часа и твоей верности. – Глубоко тронутая, она протянула ему руку.

– Еще одно, королева, – продолжал префект. – Патриоты с этой минуты твои друзья, как и мои. Они знают, как ненавидят их готы, знают, что над головами их висит меч. Они боятся. Позволь убедить их в твоем покровительстве: поставь свое имя в начале этого списка, как доказательство твоей милости к ним.

И он протянул ей золотой карандаш. С минуту королева медлила, затем быстро взяла карандаш и написала свое имя.

– Вот, возьми. Пусть и они будут мне также верны, как и ты.

В эту минуту вошел Кассиодор.

– Королева, знатнейшие готы собрались и желают говорить с тобою, – сказал он.

– Сейчас иду, – ответила она. – Они сейчас узнают мою волю. А ты, Кассиодор, будь первым свидетелем твердого решения, которое я приняла этот ужасный час: префект Рима будет с этой минуты моим первым слугою, как самый преданный человек мне.