Мишель снова смутился. Карлу IX было пятнадцать лет, но выглядел он намного моложе, Елизавета же в свои тринадцать смотрелась уже зрелой женщиной. Но, поскольку он решил во всем угождать Екатерине, пришлось продолжить в том же духе:

— Конечно, ваше величество. Я нахожу идею превосходной. Этим вы окажете честь английской принцессе.

— Мы думаем так же, — серьезно кивнула Екатерина. — И последний вопрос, доктор Нострадамус. Мы опасаемся, что в предстоящем году скажутся трагические последствия неразумной религиозной войны прошлого года, обагрившей кровью наше королевство. Однако верим, что хотя бы в тысяча пятьсот шестьдесят шестом году в наши земли вернется мир. Что вы об этом думаете?

Все видения Мишеля говорили об обратном. Он помнил, как визгливый голос Парпалуса описывал ему толпы ожесточенных гугенотов, снова громящие церкви и монастыри. И он солгал в третий раз:

— Ваше величество, тысяча пятьсот шестьдесят шестой год будет самым счастливым годом вашего правления.

Однако на этот раз его голос прозвучал не столь уверенно. Дело в том, что он увидел себя самого в могиле. Он безучастно провожал глазами лопаты земли, падающие сверху.

Королева ничего не заметила и счастливо улыбнулась.

— Я и король очень вам благодарны, доктор. Мы направляемся в Арль, где намереваемся побыть немного. Присоединяйтесь к нам, если можете. Мы будем счастливы вашему соседству.

Мишель отогнал мрачное видение.

— Я с радостью повинуюсь вам, ваше величество, — ответил он с поклоном.

Между тем Карл IX, устав возиться с котенком, взял со стола кольцо в форме змеи и внимательно его разглядывал.

— Глядите, мама, как искусно вырезана змея, совсем как живая.

Мишель вздрогнул. Он сразу вспомнил, как в прошлом году им с Франсуа Бераром показалось, что кольцо ожило и поползло по столу. Его испугало, что сейчас снова начнется неожиданный контакт мира видимого с миром скрытым, и он поспешил взять кольцо из рук мальчика.

— Сир, — постарался он сгладить неловкость, — пожалуйста, не трогайте этого кольца. Некоторые вещи только кажутся неодушевленными и в неопытных руках могут быть опасны.

Екатерина Медичи вытащила из-за воротника цепочку с медальоном.

— Как этот медальон? Знаете, иногда он жжет, как будто его накалили.

Она прислушалась к шуму на первом этаже.

— Сейчас времени нет, но в Арле вы объясните мне причину такого чуда.

Смущенный Мишель склонил голову в знак повиновения.

РАСШИФРОВАННАЯ РУКОПИСЬ

то временная резиденция, — сказал кардинал Маркус Ситтих д'Альтемпс, проводя падре Михаэлиса во двор внушительного здания в центре Рима. — Семья Содерини предоставила мне этот дом на время последней сессии Тридентского собора, но я собираюсь его купить и жить здесь вместе с моим сыном Роберто.

Михаэлис не нашел ничего предосудительного в том, что прелат так свободно говорит о недавно родившемся сыне. У многих римских кардиналов имелось потомство, и они даже не пытались это скрывать. Он с восхищением оглядел трехъярусный внутренний дворик, фонтан с мозаикой и взглянул на приятеля.

— Я знал вас солдатом, потом епископом, и вот вы кардинал. Какова будет следующая ваша метаморфоза?

Д'Альтемпс улыбнулся, и его жесткое лицо смягчилось.

— А ваша? Я тоже оставил вас доминиканцем, а теперь вы иезуит и к тому же один из самых влиятельных во Франции. Что же до ближайшей метаморфозы, которая вас ожидает…

Он слегка понизил голос.

— Думаю, вам о ней скажет лично брат Микеле Гизлери, как только окажется здесь.

Падре Михаэлис не ответил и пошел за хозяином через дворик.