— Да, — повторила миссис Мартин, на этот раз достаточно громко.

— И вы точно знаете, что Фанни Кастил время от времени зарабатывала деньги на оплату комнаты подобным способом?

— Да, — откликнулась Пегги Сью Мартин.

Мне вспомнилась моя поездка в Нэшвилль и старый, видавший виды дом с облупившейся краской на стенах и покосившимися ставнями. Какой наивной я была тогда, не догадавшись, что за дела творились за этими стенами. Мне бы сразу все понять, когда я встретила там симпатичную белокурую девицу в шортах и бюстгальтере.

Фанни тогда было чуть больше шестнадцати, и у нее едва хватало денег на еду. Я очень беспокоилась, как отнесутся Тони и Джиллиан, если ко мне приедет Фанни, поэтому я не обратила должного внимания на ужасное положение, в котором она находилась. Я сводила ее пообедать и пообещала высылать деньги, но я не задумалась над тем, как жила сестра все это время.

Теперь же старая история увидела свет. Как будто на стол, на всеобщее обозрение, вытряхнули содержимое потайного ящика. Но винить Фанни в этом нужно было только саму себя. Я ведь ее предупреждала, не нужно ей было забирать Дрейка. Я старалась убедить себя оставаться твердой и не поддаваться жалости.

— У меня нет больше вопросов, Ваша честь, — сказал Кэмден. Я посмотрела на Фанни: ее взгляд был полон ненависти, я отвернулась.

— А у вас есть вопросы, мистер Бэртон? — спросил судья. Посоветовавшись с Фанни, Вэндл обернулся к судье.

— У меня нет вопросов к этому свидетелю, Ваша честь.

— Итак, первый раунд окончен, — сказал Кэмден Лейквуд, занимая место за моей спиной. — И это похоже на нокаут.

— В заседании суда объявляется перерыв, — изрек судья, трижды стукнув молотком.

Глава 17. Коварная сила зла

Наиболее щекотливый вопрос о связи Фанни и Логана еще не затрагивался. Кэмден рассчитывал, что Фанни не станет упоминать об этом, когда он вызовет ее для дачи показаний. По мнению адвоката, затрагивать эту тему было не в интересах моей сестры.

После того как мы все вернулись в зал, я поразилась, взглянув на Фанни. Она выглядела посвежевшей и повеселевшей, как будто не к ней относились неприятные и унизительные подробности, открывшиеся в ходе допроса свидетелей. Вид у Фанни был уверенный, как у кошки, стерегущей у норы мышь. Рендл по–прежнему казался смущенным, Фанни, напротив, громко разговаривала, приветливо махала рукой знакомым, явно не чувствуя никакой неловкости. Я хорошо понимала, что она разыгрывала перед нами спектакль, потому что время от времени поглядывала на нас, желая видеть, какое впечатление на нас производит ее поведение. Каким же все–таки ребенком продолжала оставаться Фанни! Она совсем не понимала, в какую историю попала, увозя Дрейка.

Мать Логана немного приободрилась. Во время перерыва ее окружили знакомые и сочувственно закудахтали, словно куры. Заслушанные до сих пор показания представляли Фанни в неприглядном свете, в то время как наше положение казалось более выгодным. Лоретта тоже питала надежду, что моя сестра теперь не захочет касаться своей связи с Логаном. Ее положение и без того представлялось незавидным, к чему было еще больше осложнять его.

Кроме того, Фанни следовало подумать и о Рендле. Адвокат считал, что если моя сестра женила на себе Рендла под предлогом, что ребенок его, то могла потерять Рендла, раскрой она правду. Но в глубине души я боялась, что для нее Рендл значил меньше, чем возможность досадить мне, получив Дрейка.

Во время перерыва к нам подходили родители моих бывших учеников со словами поддержки. Как я и предполагала, большинство собравшихся оценило мужество пастора Вайса, рискнувшего публично признаться в своем грехе. Он бросил вызов самому дьяволу, и тому пришлось отступить. В перерыве между заседаниями его преподобие стоял в углу зала в окружении своих прихожан и цитировал места из Библии, наиболее подходящие, по его мнению, к данному случаю.