Отец, недосягаемый красавец, предмет моей любви и ненависти, теперь ушел безвозвратно. Никогда уже нам с ним не встретиться, и мы не сможем поговорить о былом, попытаться простить друг друга, объяснить и понять прошлое… никогда нам не исправить ошибки, не залечить раны, не согреть друг друга теплыми словами.

Как часто в мыслях я представляла себе нашу встречу. Мы посмотрели бы друг другу в глаза и увидели, что настал час примирения. Мы бы вышли с ним из дома, я и отец, которого у меня никогда не было. Мы бы шли с ним сначала молча, а потом бы он заговорил. Он бы признался, что был несправедлив ко мне, когда мы жили в Уиллисе. Люк говорил бы о своих ошибках и попросил простить его за то, что не обращал на меня внимания. Он бы все честно мне рассказал и сознался в том, как был нетерпим ко мне лишь за то, что я родилась на свет. Люк попросил бы прощения, и я сделала бы то же самое.

Я бы попросила простить меня за мое безумное стремление отомстить, за то, что изводила его, стараясь больше походить на его дорогую Ли, за то, что преследовала его в цирке. Я бы призналась ему наконец, что не он был повинен в смерти Тома… настоящая виновница — я.

И после этих тяжелых признаний мы бы оба обнялись и утешили друг друга. А в это время заходящее солнце медленно опускалось бы в море. И мое сердце переполнила бы радость, от которой оно могло разорваться.

Мы вернулись бы в дом вместе, рука об руку, чувствуя себя заново родившимися.

Но теперь нам уже никогда не пройти этот путь. И важные слова так и останутся несказанными. Слезы переполнили мои глаза и потекли по щекам. Логан прижал меня к себе, так мы и сидели некоторое время молча. Куртис принес воды, потом зашел Тони. Я вытерла глаза и взглянула на него. Он покачал головой и сел напротив нас в кресло с высокой спинкой.

— Это было лобовое столкновение. Пьяный водитель на полном ходу пересек полосу встречного движения и врезался в них. Это случилось на подъезде к Атланте, когда они возвращались из цирка домой. По словам адвоката, из полицейского протокола следует, что Люк и Стейси даже не успели осознать произошедшего. Шофер, сбивший их, ехал с очень большой скоростью.

— О Господи, — внутри у меня все задрожало, будто множество бабочек одновременно замахали крылышками. — А что с Дрейком?

— Слава Богу, его с ними не было. У них жила няня, миссис Коттон. Ребенок оставался с ней. У жены Люка нет ни братьев, ни сестер, жива ее мать, но она в доме для престарелых.

— Мне необходимо немедленно ехать в Атланту, — сказала я. — Нужно заняться похоронами и забрать Дрейка. Он будет жить с нами, — продолжала я, обращаясь к Логану. Возражения на его лице я не заметила.

— Разумеется, — откликнулся он. — И я еду с тобой.

— Я уже договорился о похоронах, — вставил Тони, — через адвоката.

Я с удивлением посмотрела на него. Тысячи вопросов роились в моей голове. Мне, например, было непонятно, почему телеграмма была адресована Тони, а не мне. Но в этот момент я не испытывала ни малейшего желания заниматься расспросами. Единственное, чего я хотела, это отправиться в Атланту и забрать Дрейка.

— Нужно сообщить Кейту, Джейн и… и Фанни. Когда состоятся похороны?

— Я подумал, что в данной ситуации чем скорее, тем лучше, — ответил Тони. — Поэтому мы договорились на послезавтра. У нас будет достаточно времени, чтобы решить все вопросы и…

— Я завтра же встречусь с этим адвокатом, — прервала я Энтони. — И сделаю все, что будет необходимо.

Тони молча посмотрел на меня, потом быстро перевел взгляд на Логана.

— Может быть, лучше предоставить все заботы нам. Я бы слетал в Атланту и…

— Я не инвалид, а всего лишь беременна, Тони, — возмутилась я. — В остальном совершенно здорова. Это мой долг, моя обязанность.