Подъехав к публичному дому, Корт резко натянул поводья. Первый этаж был объят пламенем, жадные языки которого уже лизали белые колонны и подбирались к балкону, где в погожие солнечные дни восседали проститутки, демонстрируя окружающим свои прелести. Сейчас посреди него стояла стройная девушка в белой ночной рубашке. Закрыв рот рукой, она в ужасе смотрела на пламя. Ее густые черные волосы в беспорядке спадали на плечи и спину. Перед ней футах в шести находились перила, а позади бушевал огонь.

Арон нахлобучил свою черную шляпу на глаза лошади, повернулся к горящему зданию и крикнул:

— Прыгай!

Девушка взглянула на всадника, но с места не сдвинулась.

— Давай! — вновь воззвал Корт, направляя перепуганную лошадь к балкону.

Несчастная подошла к перилам и с ужасом посмотрела на землю. Хрупкая девушка казалась беззащитной на фоне беснующегося пламени, грозящего поглотить ее. На темных волосах появился зловещий красноватый отблеск, пламя отбрасывало блики и на бледные фарфоровые щечки, лишь огромные глаза оставались по-прежнему цвета голубого неба. Белая сорочка полностью скрывала тело, оставляя открытыми лишь кисти рук, выглядывавшие из-под кружев, да пальцы ног, видневшиеся из-под украшенного вышивкой подола. Порыв ветра прижал тонкую ткань к телу, бесстыдно обрисовав его формы, и Арон затаил дыхание, едва не задохнувшись от восхищения, — перед ним стояла самая красивая из девушек, работавших в борделе Лилит, даже красивее самой хозяйки.

— Тебе надо прыгнуть, — настаивал Арон. — Балкон скоро загорится.

Девушка с ужасом взглянула на приближающиеся языки пламени, грозящие охватить ее, и сделала несколько шагов вперед.

— Я поймаю тебя, — заверил ее адвокат, однако несчастную, казалось, трудно убедить. Она перебралась через перила, осторожно ставя ноги между решетками, и одной рукой приподняла подол рубашки, обнажая стройные лодыжки.

— Боже мой, девочка, поторопись!

Слева от нее огонь жадно лизал перила. Девушка опустила подол и держалась теперь за перила обеими руками. Пламя лизнуло ее левое запястье. Внезапная боль заставила ее вскрикнуть, и девушка, разжав руки, упала в объятия Арона.

Корт, видя, что несчастная горит, резко повернул лошадь и окунул проститутку в бочку с водой, стоявшую перед зданием. Горевшая ткань тут же погасла, и крик прекратился, резко оборвавшись на самой высокой ноте, — голова девушки ударилась о край бочки. Выругавшись, мужчина спешился и поднял обмякшее тело. Опустившись на колени, он положил незнакомку на землю и ощутил на своей щеке ее теплое дыхание. Девушка была без сознания. Рука ее была обожжена, но насколько сильно, Корт не мог сказать. Самое главное — спасенная осталась в живых. Арон поднялся, с трудом уложил бесчувственное тело поперек седла и направился к дому врача, который пострадал не меньше публичного дома и его собственной конторы.

— Где врач? — пробившись сквозь толпу испуганных, суетящихся горожан, спросил адвокат у мужчины, неотрывно смотрящего на дымящиеся обломки дома единственного в Амновилле врача.

Тот, подняв голову, взглянул сначала на Арона, а затем на девушку.

— Развлекался в Криб-аллее? — усмехнулся он.

Корт не обратил внимания на явный намек, что во время стихийного бедствия он сумел извлечь для себя выгоду, похитив из публичного дома проститутку.

— Врача! — снова потребовал адвокат.