Его душа выглядела странно, она не была похожа ни на одну из тех, что ей доводилось видеть. Она напоминала изорванную тряпку, побывавшую в купоросе или изъеденную молью до такой степени, что от неё осталась лишь пара ниток. Иста подумала об измученном медведе. Но в Гораме не было демона, и он не умирал. И всё же, что-то с ним не так. Не совсем так. Она заставила себя вновь обратиться к его сморщенной физической сущности:

— Я бы хотела побеседовать с твоим господином, когда она проснётся, — сказала она ему.

— Он, хм, не всегда говорит так, что можно что-то понять.

— Это не страшно.

Голова грума снова ушла в плечи на манер черепахи:

— Леди Катти это не понравится.

— Она ругала тебя вчера, когда я ушла? И насколько сурово?

Он, глядя себе в ноги, кивнул.

— Ну, сейчас она занята. Она уехала из замка. И не надо говорить ей, что я здесь была. Когда лорду Иллвину принесут еду, забери поднос и отошли слугу. Так никто не узнает.

— Ох.

Он какое-то время словно бы переваривал её слова, но потом отступил, позволяя ей войти.

Лорд Иллвин лежал на кровати всё в той же льняной рубахе, только волосы теперь были распущены и зачёсаны назад, как в первый раз, когда Иста увидела его во сне. Неподвижный, словно мертвец, но всё же не лишённый частички души; нельзя сказать, что его душа была такой же собранной, как у Лисе, или такой же изорванной, как у Горама. Такое ощущение, что её насильно вырвали у него из сердца и теперь она вытекала из него тем, уже знакомым потоком белого огня. Едва различимая часть её всё же оставалась в пределах тела.

Иста села на сундук у стены справа от Иллвина и стала рассматривать его застывший профиль.

— Он скоро проснётся?

— Похоже, что да.

— Тогда делай то, что делаешь обычно.

Горам нервно кивнул и подтащил к противоположной стороне кровати табурет и маленький столик. Когда в дверь постучали, он чуть не подпрыгнул. Иста отклонилась назад, чтобы остаться незамеченной, пока грум принимал тяжёлый поднос, накрытый льняным полотенцем, и отсылал слугу. Парень, судя по всему, был рад сбежать побыстрее. Горам уселся на табурет, сцепив руки и тоже стал смотреть на Иллвина. В комнате воцарилась почти осязаемая тишина.

Полоса белого огня постепенно начала истончаться. И скоро превратилась в тоненькую ниточку. Тело Иллвина как будто наполнилось жизнью, душа окрепла перед внутренним взглядом Исты, но продолжала странно волноваться.

Губы Иллвина раскрылись. Вдруг он вздохнул, а потом выдохнул. Глаза раскрылись и диким взглядом уставились в потолок. Иллвин дёрнулся вверх, закрыв глаза.

— Горам? Горам! — в его голосе слышалась паника.

— Я тут, м'лорд, — взволнованно откликнулся Горам.

— А. Вот'ы'де, — речь Иллвина была смазанной. Его плечи опустились. Он потёр лицо, уронил руки на покрывало, посмотрел на ноги, морщины на высоком лбу стали отчётливее. — Этой ночью мне снова приснился отчаянный сон. Сияющая женщина. Пятеро богов, на сей раз она была как живая! Я прикасался к её волосам…

Горам посмотрел на Исту. Иллвин повернул голову, чтобы проследить за его взглядом. Тёмные глаза расширились:

— Вы! Кто вы? Я ещё сплю?

— Нет, на сей раз, нет. — Иста помедлила. — Меня зовут… Иста. И здесь я по некоторой причине, но по какой — не знаю.

С его губ слетел смешок, полный боли:

— А. Я тоже.

Горам поспешил поправить ему подушки; он откинулся на них, как будто бы последнее усилие утомило его.