Он поджал губы:

— Трусостью, милая Иста. Они думают, что мы предаём тебя в страхе за своё имущество, и поэтому решат, что я пошёл с тобой, чтобы спасти собственную шкуру.

— Не думаю, что им в голову придёт такая мысль.

— Тем лучше для моей бедной репутации.

Она моргнула, почувствовав странную лёгкость в голове:

— Если я потерплю фиаско, из тебя сделают пищу для демонов. Настоящий пир для джоконского мага-офицера. Может быть, для самого Сордсо.

— Да, но если тебе всё удастся, рейна! Ты подумала о том, что произойдёт потом?

Под его неуютным, тёмным, настойчивым взглядом она отвела глаза:

— То, что будет после, меня не касается.

— Так я и подумал, — торжествующим тоном произнёс он. — И ты обвиняешь меня в том, что я отчаялся! У меня больше нет аргументов. Пойдём?

Она поняла, что опирается на его руку, всё ещё пытаясь решить, удалось ли ему её убедить, или только смутить. Он повёл её вниз по ступеням, как будто бы они вдвоём возглавляли какую-то процессию, то ли свадебную, то ли коронационную, то ли просто праздничную, или вообще танцевали на паркете дворца рея.

Иллюзия пропала, когда они прошли мимо печальных руин двора в форме звезды, — здесь лежали распухшие трупы ещё двух лошадей, умерших сегодня утром, — миновали тень арки и попали в суматоху, царившую в парадном дворе. Дюжина человек — почти все в замке, кто мог стоять, — толпилась на стенах и глазела на джоконское посольство, замершее в ожидании по ту сторону укреплений. Две короткие круглые башни выдавались наружу из передней стены парадного двора, позволяя обстреливать с двух сторон внешние ворота. Ещё несколько солдат и широкая знакомая фигура в незнакомой одежде стояли у левой башни, в которой скрывалась боковая дверь. Иста и Иллвин, сопровождаемые Горамом и Лисе, остановились рядом с ними.

— Мудрейший. — Иста благосклонно кивнула ди Кэйбону. Он избавился от отличительных одежд своего Ордена не только потому, что его замызганные тряпки можно было, не задумываясь, бросить в огонь. Теперь на нём была дикая смесь разномастных вещей, которые в большинстве своём едва сходились на нём. Любой цвет, только не белый, — отметила про себя Иста.

— Рейна, — он сглотнул. — Прежде, чем вы пойдёте… Я хотел попросить у вас благословения.

— Тогда хорошо, что мы встретились; потому что, прежде чем идти, я хотела попросить благословения у вас.

Она встала на цыпочки, опёрлась на его грустно уменьшившийся живот и поцеловала служителя в лоб. Если бог и передал послание ему, то оно было столь неуловимым, что даже её внутренний взор не различил его. Ди Кэйбон ещё раз сглотнул и положил руку ей на лоб. Какое бы церемониальное благословение он ни задумал, ничего не вышло, потому что он разрыдался; ему только удалось выдавить:

— Да поможет нам Бастард.

— Шш-ш, — попыталась утешить его Иста. — Всё хорошо.

Или, учитывая обстоятельства, всё хорошо, насколько это возможно. Она пристально посмотрела на него. Часы, проведённые без сна, болезнь, насланная магами, требование от него того, чем он не обладал, заметно сказались на нём. Кровавый ритуал на северной башне измучил его окончательно. Его бог, подумала она, поставил его душу слишком близко к прорыву, доводя его практически до срыва, хотя сам служитель едва ли понимал это. Богам несказанно повезло, что они направили на исполнение Своего задания в Порфорс двух таких мулов… Неужели ди Кэйбон — их вторая палочка-выручалочка?

Пятеро богов, а можно ли помолиться о том, чтобы её бремя перешло к нему? Осознание этого потрясло Исту, и она моргнула, чтобы очистить помутневшее зрение.