Рана под его левой грудью зияла, словно маленький тёмный рот. Из неё медленно сочилась кровь. Видимо, удар кинжала, направленный в сердце. Он ещё жив? Она прижала руку к этому своеобразному рту и почувствовала клейкий поцелуй на ладони, стараясь уловить биение или трепетание сердца. Она не могла различить. Осмелится ли она прижать ухо к его груди?

Вспышка жутких воспоминаний пронеслась у неё пред внутренним взором: тот высокий, худой мужчина из сна и алая кровь, ручьём текущая сквозь её пальцы. Иста отдёрнула руку.

Я видела эту рану раньше. Она чувствовала, как мечется её собственный пульс, стучит в шее, в лице, барабанит по ушам. Голову словно забили ватой.

Это именно та рана, она была готова поклясться, с точностью до мельчайших деталей. Но мужчина был не тот.

Боги, боги, боги, что это за кошмар?

Она продолжала смотреть, её губы раскрылись. Обнажённая грудь лорда выгнулась, впуская в лёгкие воздух. Начиная с краёв, рана стала стягиваться, тёмный след сжался и побледнел. Сгладился. Через секунду он превратился в розовый шрам с коричневой коркой. Эрис, постанывая, задышал и пошевелился.

Иста поднялась на ноги, стиснув липкую ладонь. Едва дыша, она выскользнула из палатки и, моргая, оказалась на ярком свету. Она чувствовала, что бледна. Тенистая рощица как будто вертелась у неё перед глазами. Она быстро обошла палатку, укрывшись между ней и толстым стволом старой оливы, и пока никто не видит, попыталась восстановить дыхание. Иста слышала скрип койки, движения по другую сторону непрозрачной ткани стен, вздох. Она раскрыла правую ладонь и посмотрела на карминный след, пересекавший её.

Я не понимаю.

Спустя одну или две минуты, она почувствовала, что может ходить, не спотыкаясь, дышать, не постанывая, и изображать на лице полное бесстрастие. Она добралась до своего сидения и рухнула. Служительница зашевелилась и села:

— Рейна? Ох, уже пора ехать?

— Думаю, да, — ответила Иста. Она с удовольствием отметила, что голос не дрожит и не срывается на писк. — Лорд Эрис встаёт… По-моему.

Он откинул полотно, закрывающее вход, и вышел; для этого ему пришлось наклонить голову. Он был уже в сапогах. Он выпрямился, закрепляя последнюю застёжку на тунике. На своей незапятнанной, недырявой тунике. Эрис потянулся, поскрёб бороду и улыбнулся, как мужчина, поспавший часок-другой после полуденного перекуса. Только вот он ничего не ел…

Подбежал слуга, чтобы помочь хозяину надеть через голову накидку и перевязь. Человечек принёс ещё и плащ, расшитый по краям золотой нитью, и расправил его на плечах Эриса, чтобы ткань ниспадала вниз красивыми складками. Пара ленивых приказов заставила людей начать готовить их кавалькаду к отбытию.

Служительница принялась собирать свои вещи и упаковывать их. Направляясь к лошадям, мимо прошёл Ферда, и Иста мягко позвала.

Она смотрела мимо него. Намеренно ровным голосом она сказала ему:

— Ферда. Загляни в мою правую ладонь и скажи, что ты видишь. — Он склонился над её рукой и ужаснулся:

— Кровь! Миледи, вы поранились? Я позову служительницу…

— Спасибо, со мной всё в порядке. Я просто хотела знать… видишь ли ты то же самое, что вижу я. Вот и всё. Можешь идти дальше.

Иста вытерла руку об одеяла и протянула дедикату, чтобы он помог ей встать. Помолчав, она добавила:

— И никому не говори об этом.

Он изумлённо сморщил губы, но отсалютовал и пошёл дальше.

Вторая часть пути оказалась короче, чем ожидала Иста, — пять миль вверх до следующей вершины, а потом переход через достаточно широкий поток. Дорога несколько раз сворачивала в разных направлениях, петляя по пологому склону, и затем пошла рядом с небольшой рекой. Эрис разъезжал вдоль колонны, но в результате оказался рядом с Истой и Фердой.