Обратился прежде всего к Рамрике, причём без всяких задних мыслей. Вернее, они как раз были, но вовсе не постельного характера. Однако дракона не проявила никакого желания, хотя экономить явно была не прочь. А ведь нам ещё и поговорить нужно.

Хотел заказать себе в комнату горячей воды, но выяснил, что в этом гостиничном комплексе и бани имеются. Причём как самые примитивные, где, кроме помывки, ничего не предусмотрено, так и вполне приличные, где и время провести можно. Приказал топить мне последнюю, но оказалось, что всё не так просто. Нужно было постоять в очереди. Два больших каравана пришли раньше нас, и головы начальства обоих посетила та же мысль, что и меня. Простые бани тоже оказались заняты, и очередь там была куда длиннее, так как и рядовые караванщики не имели ничего против помывки, особенно если в складчину и недорого.

Решил, что час подождать можно, и опять обратился к спутницам:

– Присоединиться никто не хочет? Всё оплачено.

Как я и предполагал, они не хотели. Даже дракона, хотя баня тоже неплохое место для приватной беседы. Поскольку делать больше было нечего, отправился к себе в комнату готовиться. Сняв доспехи и лишнюю одежду, задумался. С этой грудой металлолома нужно было что-то делать, причём срочно. Сам вес как таковой меня совершенно не смущал. Не сомневался, что без труда смог бы таскать и куда больший.

Взять хотя бы мой двуручник. Меч вообще по определению не может весить, как лом. Никогда в этом деле особо не разбирался, но, насколько помнил, максимальный вес двуручного меча, зафиксированный в истории, – восемь килограммов. Эспадон, кажется. Конечно, эта дура была не для всякого, но рядом с моим теперешним выглядела почти как шпага. Витая рукоять на три руки, никакой кожи, цельнокованая сталь толщиной как раз с лом. В самом тонком месте! Перекрестье тоже не из прутиков. Дальше шло широкое лезвие. Другой такую железку и не поднял бы, а мною воспринималась как нечто естественное.

Жара, как ни странно, тоже не донимала. Хотя солнце в саванне палило нещадно и латы просто обязаны были накаляться до приличных температур, но этого почему-то не происходило. Да и магический поддоспешник прекрасно справлялся с жарой, работая по совместительству ещё и кондиционером. Но мне просто надоело постоянно таскать на себе всё это железо. Даже ужинал, и то в нём.

Перед уходом в баню мелькнула мысль, что, пока буду принимать водные процедуры, комнату могут и обокрасть, решив за меня таким образом проблему с доспехами и не только с ними. Радикально и надёжно, однако мне не понравилось. Но неожиданно возник обрывок воспоминания об особенностях паладинов этого мира, который меня полностью успокоил. Оказалось, что у нас тут не воруют. Боги такого поведения не одобряют и всегда мстят. А уж ответственный за месть тем более постарается. Вот за кражу у жреца, если не попадёшься, ничего не будет. В конце концов, паладины богам служат, а церковники скорее паразитируют, хотя, по всей видимости, какую-то пользу всё же приносят, раз их терпят. Даже храм обворовать куда безопаснее.

И то, что тут никто не знает о моём паладинстве, ничего не меняет. Незнание, как известно, ни от чего не освобождает, даже от ответственности. Ещё одной немаловажной особенностью было то, что украденные вещи потом всегда возвращаются. Так что смело пошёл в баню, сожалея только о том, что спутницы не поддались на уговоры.

Но в одиночестве мне мыться не пришлось. Хозяин предложил парочку симпатичных помощниц, осторожно предупредив, что за дополнительную плату… Разумеется, не стал возражать и возмущаться. На какое-то мгновение в голове всплыл пункт из кодекса паладина о высоком моральном облике и чём-то там ещё с ним связанном, но я его быстро и благополучно прогнал. Во-первых, место в совсем не резиновой голове как раз сейчас требовалось для куда более интересных мыслей, а во-вторых, не сомневался, что в том документе ещё и приписка имелась строго противоположного содержания.