|
Джо Энн была там как-то с Питером, в те дни, когда Роуз устраивала приемы. Ковры были вытерты, а мебель так испорчена разъедающим морским воздухом, что не подлежала ремонту. Для того чтобы спасти старенький пятнадцатиметровой бассейн от водорослей, лягушачьей икры и безымянных ползающих тварей, требовались чистильщики высочайшей квалификации. Окна плохо открывались и закрывались, стены нуждались в покраске. Но Кеннеди не обращали внимания на такие вещи. Они были выше этого, и их абсолютно не интересовало, что об этом думают другие. Бросалось в глаза отсутствие у них интереса ко всему материальному, свойственное истинным патрициям. Несмотря на богатство, они экономили каждый пенни. Холодильник на кухне их дома был таким старым, что служанке приходилось размораживать его вручную раз в неделю. Для них огромный дом на бульваре Норт-Оушн, построенный в 1923 году по проекту Мизнера, был не больше, чем пляжным домиком, и. относились они к нему соответственно. Джо Энн не могла не восхищаться этим.
Она провела рукой по животу. Это так забавно – чувствовать себя беременной! Так много всего происходит там, внутри, но так мало проявляется внешне. Напрасно она ждала приступов утренней тошноты, проявления причуд в еде и других маленьких событий, которые обычно характеризуют беременность. Похоже, она проплывет через эти девять месяцев совсем без каких-либо трудностей или неудобств. Что же она свершила, чтобы заслужить эти милости, которые так легко падают к ее ногам с небес? Все выглядело так, словно Господь решил наконец отплатить ей за все то трудное время, холодное и голодное, которое провела она в Нью-Йорке. Она хотела заполучить Бобби, и она хотела забеременеть, чтобы крепче держать его в своих руках. И то, и другое ей удалось. Разве возможна такая удача? Слава Богу, она не стала возиться со свадебным платьем. Она поступила без хитростей и просто остановила свой выбор на Диоре. Неизменная элегантность, плавные линии, тонкое шитье, исключительное внимание к деталям. Если она и прибавила в талии, в этом наряде ничего не будет заметно. Шепот прямо около уха прервал ее размышления. – Поздравляю, милая. «Миссис Роберт Стэнсфилд» звучит еще лучше, чем «миссис Питер Дьюк». Мэри д'Эрлангер улыбнулась так, как улыбаются те, для кого шарада не осталась неразгаданной. Джо Энн без смущения рассмеялась. Да какая теперь, к черту, разница? Она достигла своей цели. И результат был отменным. Существовала только одна важная тайна, но она умерла в тот момент, когда кровь поднялась к горлу тонущего Питера Дьюка. Больше ей не придется разыгрывать роль убитой горем вдовы. Ей даже не придется изображать, будто она любит мужчину, за которого только что вышла замуж. Наконец она может уже ни на что не обращать внимания. Именно с появлением этого восхитительного чувства свободы Джо Энн Дьюк-Стэнсфилд осознала, что ей на все теперь наплевать. – Проблема в том, что мне уже нечего исполнить на «бис». – О, брось, Джо Энн. Я рассчитываю, что скоро ты будешь приглашать меня на приемы в Белый дом. Я уже начала просматривать у парикмахера журнал «Тайм», чтобы знать, что же говорить всем этим иностранным политикам. Джо Энн снова рассмеялась. Люди всегда понимают все не так. Белый дом – это цель Бобби, а вовсе не ее. Казалось, это ни до кого не доходило. Истина состояла в том, что ее захватила совсем другая игра, – игра, которая велась здесь, в Палм-Бич. Годами она взбиралась все выше и выше по лестнице к высшим этажам здешнего общества, вытесняя обитателей верхних ступенек и препятствуя продвижению тех, кто одновременно с ней пробирался снизу вверх. Теперь это было у нее в крови, как некий наркотик, вывести который из организма чрезвычайно сложно, если вообще возможно. Если ей чего и хотелось сейчас, то только не всемирной славы первой леди. Может быть, со временем у нее появится такое желание. |
