— Вам панацею! — безапелляционно заявил он

— Да.

— Саша Танин — видимо, счел нужным представиться мужчина. Он извлек откуда-то из-под табурета склянку и протянул мне. В ней было около ста грамм бесцветной жидкости.

— Необходимо сразу уточнить, продается только одна порция панацеи в одни руки навечно, претензии не принимаются, деньги не возвращаются… Цена всего пятьдесят.

Я, мучимый сомнениями расплатился. Танин же продолжил:

— К сожалению, люди извратили существующее положение дел. Панацея лишь то, что вы хотите выпить, именно хотите! Это может быть портвейном, водой или куриным бульоном. Все зависит от вас. На этом разрешите попрощаться. — Он выжидательно уставился на меня.

Я кивнул и вышел. В приемной сидела уже дряхлая старушка, не обратившая на меня ни какого внимания.

Дома я перелил содержимое склянки в стакан и, посмеиваясь над собой, задумался, а чего я действительно хочу?

Избавиться от этой боли, мучившей меня в течении месяца? Тут же поправил себя, от болезни, вызвавшей эту боль. Или просто захотеть быть абсолютно здоровым. И тут я вздрогнул, может это прочтет мои мысли, и я выпью просто сто грамм хорошей водки, или желание, посещавшее меня последнюю неделю каждый вечер, и это будет цианистый калий или синильная кислота? Меня затрясло. Стоит ли? А может я просто хочу пить — тогда это будет вода! Я замер, прислушиваясь к своим желаниям, да мне определенно хотелось пить, я налил стакан воды и залпом выпил. Снова прислушался, захотелось в туалет, затем я понял, что хочется есть, затем потянуло на сладкое, затем покурить. Я плюнул на все предписания врачей и попытался удовлетворить все желания возникающие в моем возбужденном мозгу. Я пил пиво, водку, утром огуречный рассол и пиво, я спал когда мне хотелось спать, ел когда и что хотелось, ходил туда куда хотелось и делал все, что мне вздумается. Но желания не кончались. Я принимал морфий, чтобы забыть о боли и захотеть быть здоровым, а непросто заглушить боль. Но это вызывало любое другое желание кроме того которое было нужно мне. После месяца такой пытки я умер от рака.

А панацею выпил санитар, принявший ее за водку, каковой она и оказалась.