Фиеста длилась всю ночь, и Вилья слушал до зари любимые корридос — баллады о революции, которые распевали певцы под аккомпанемент народных музыкантов — марьячес. Наутро он в сопровождении близких друзей поехал на автомобиле навестить своего приятеля, бывшего бойца Северной дивизии Хуана Гарсия, у которого родился сын.

Гарсия жил в ста километрах от «Канутильо». Вилья с друзьями провел у него весь день. 20 июля чуть свет гости оставили Гарсия и поехали обратно. Вилья сам правил машиной.

— Заедем в Парраль, — сказал он по дороге своим спутникам. — Мне нужно поговорить с нотариусом насчет завещания. Я давно уже хочу составить завещание, да все времени нет.

В 7 часов утра автомобиль Вильи въехал в Парраль и остановился на центральной площади. Вилья в сопровождении двух друзей направился к нотариусу, а остальные его спутники пошли завтракать. В 10 часов все вновь собрались на площади, сели в машину и поехали по направлению к «Канутильо». Проезжая по улице Хуареса, Вилья заметил местного жителя Хуана Лопеса, которому помахал рукой. Когда автомобиль проехал, Лопес вытащил красный платок и несколько раз вытер им лицо.

За жестами Лопеса внимательно наблюдали из дома, находившегося на углу улиц Хуареса и Габи-но Барреды. Когда автомобиль Вильи поравнялся с этим домом, оттуда начали стрелять по машине. Раздался залп, затем другой, третий. Из сидевших в машине шести человек трое были убиты наповал, остальные ранены. Выбравшись с трудом из «проклятой мышеловки», как окрестил некогда Вилья автомобиль, трое раненых пытались отстреливаться. Убийцы — их было двенадцать человек — выскочили из дома и выстрелами из пистолетов прикончили раненых.

Вилья, сидевший за рулем, был убит первыми выстрелами. Вскрытие обнаружило в его теле 13 пуль. Вместе с Вильей погибли его секретарь Трильо, генерал Медрано и три других спутника.

Убедившись, что все находившиеся в машине перебиты, убийцы бросились к ожидавшим их поблизости лошадям и скрылись. Как отмечали потом газеты, в этот день из Парраля был выведен на учения местный гарнизон, а полицейские «по неизвестным причинам» не появлялись на улицах. Поэтому преступление могло быть столь беспрепятственно совершено.

Убийство Вильи и его ближайших соратников вызвало глубокую скорбь и возмущение мексиканского народа. Общественное мнение сразу указало на Кальеса и покровительствовавшего ему Обрегона, как на организаторов этого злодеяния. Впоследствии эти подозрения подтвердились. Командующий гарнизоном в Паррале полковник Лара признался, что убийство Вильи было организовано им по прямому указанию генерала Кальеса; за это Лара получил звание генерала и награду в 50 тысяч песо.

Возмущение убийством Вильи было столь всеобщим, что правительство арестовало одного из участников убийства Вильи, Саласа Баррасу, депутата провинциального законодательного собрания штата Дюранго, того самого Саласа Баррасу, который был ранен в одном из сражений за Торреон.

Салас Барраса всецело взял на себя вину за организацию убийства Вильи, утверждая, что ни Обрегон, ни Кальес не причастны к этому преступлению. Суд приговорил его к 20 годам тюрьмы, однако просидел он за решеткой всего несколько месяцев. Когда в 1924 году дон Адольфо поднял восстание против Обрегона, Салас Барраса был амнистирован и выпущен на свободу. Мало того, убийце был присвоен чин полковника. Впоследствии он даже написал книгу под названием «Как я убил Панчо Вилью». Других участников убийства, в частности помещика Мелитона Лосойю, которому одно время принадлежало поместье «Канутильо», никогда к суду не привлекали.

Вилья был похоронен на кладбище в Паррале. Три года спустя одна женщина, проходя через кладбище, заметила, что могила Панчо Вильи раскопана.