— А его сосед по классу клялся, что Пол сказал: «Я не верю, что она мертва». Большая разница, офицер.

— Что там было на самом деле, мы, конечно, уже не узнаем, но разрешите вас предостеречь. — Уайт понял, что я не намерена отступать, и просто добавил. — Послушайте. Вы не понимаете, как рискуете, разгуливая с табличками вокруг Синг-Синг. Оттуда выходят закоренелые преступники. И тут стоите вы — молодая привлекательная женщина, держите плакат с номером телефона и просите их вам позвонить. Половина этих мерзавцев через год-другой снова вернется за решетку. Как вы думаете, какие мысли лезут им в голову при виде такой вот женщины, буквально напрашивающейся на неприятности?

Я пристально посмотрела на него. Лицо его выражало искреннее беспокойство. Кое в чем он, конечно, прав.

— Офицер Уайт, я хочу переубедить именно вас и других таких же, как вы, — поделилась я. — Теперь я знаю, что моя сестра боялась Роба Вестерфилда, и, после всего того, что я выяснила о нем сегодня, понимаю, почему. И пусть я подвергаю себя опасности, но я все равно хочу пообщаться с людьми, видевшими мою табличку — конечно, если они имеют хоть какое-то отношение к Вестерфилду и его семье.

Тут я решила поделиться с офицером описанием мужчины, с которым я говорила на стоянке у железнодорожной станции. Я спросила, не мог бы Уайт выяснить, не выпускали ли кого-то, подходящего под это описание, вчера из тюрьмы.

— А что вы будете делать с этой информацией? — тут же возразил он.

— Ладно. Забудем об этом, офицер, — решила я.

Наверное, миссис Хилмер следила, когда Уайт уедет. Не успели задние огни его машины скрыться за поворотом на главную дорогу, как зазвонил мой сотовый.

— Элли, — начала она, — я сделала копии твоих газет и протокола. Тебе очень нужен сегодня вечером оригинал? Я встречаюсь с друзьями, и мы идем в кино и ресторан, так что домой я вернусь не раньше десяти.

Я не хотела признавать, что попросту боюсь оставлять и копии, и оригиналы под одной крышей, но так оно и было.

— Сейчас прибегу, — решила я.

— Нет, я позвоню, когда буду выходить. Я загляну к тебе, и ты просто спустишься и заберешь у меня сумку.

Миссис Хилмер подъехала через пару минут. Было всего четыре тридцать, но на улице уже стемнело. Тем не менее когда она приоткрыла окно машины, чтобы со мной поговорить, я заметила ее напряжение.

— Что-нибудь еще случилось? — настороженно спросила я.

— Буквально минуту назад мне позвонили. Кто, не знаю. У него стоял антиопределитель.

— Продолжайте.

— Это звучит ненормально, но этот кто-то заявил, что мне нужно быть поосторожней, потому что я живу рядом с психом. Он утверждал, что ты лежала в психиатрической клинике за поджог класса.

— Полная чушь. Господи, да я с рождения и в обычной больнице-то не лежала, не то что в психиатрической.

По выражению облегчения на лице миссис Хилмер я поняла, что она мне поверила. Правда, это не означало, что моя хозяйка тут же отмела все, что сказал незнакомец. Все-таки в первую нашу встречу она сама предположила, что Вестерфилд может быть невиновен, а я просто слишком зациклилась на смерти Андреа.

— Но, Элли, зачем кому-то говорить о тебе такие ужасные вещи? — запротестовала она. — И как ему помешать, чтобы он не заявил такое кому-нибудь еще?

— Кое-кто пытается меня дискредитировать, и я не могу ничего с этим поделать. — Я открыла заднюю дверцу машины и вытащила спортивную сумку.