Или вот вспоминает генерал А. В. Горбатов уже о событиях 1943 г.:

«Тогда командование фронта изменило своё первоначальное решение о вводе 1-го танкового корпуса в полосе 63-й армии и, как мы предвидели, ввело его в прорыв в полосе нашей армии. 14 июля корпус переправился через реку у деревни Измайлово и сосредоточился в районе Евтехово. Но здесь он задержался дольше, чем было нужно, и из-за этого подвергся ожесточённой бомбардировке с воздуха, понёс большие потери.

… 1-й танковый корпус, 4 дня приводивший себя в порядок, был вновь введён в прорыв, снова подвергся авиационной бомбардировке и отошёл на восточный берег реки. Лишь 19 июля его отдельные танки опередили 186-ю стрелковую дивизию и овладели селом Олешня. Вот и весь успех, которого добился корпус … После этого он был выведен в резерв фронта».

Обычно все смеются, что у Геринга было очень много орденов. А ведь судя по всему – заслуженно. Поскольку, к примеру, во всех мемуарах Манштейна, да и других немецких генералов, нет и намёка на то, что советская авиация хоть в чём-то им кардинально помешала. Скажем, Манштейн непрерывно вспоминает, что всё южное крыло советско-германского фронта (и Сталинградский, и Кавказский фронты) снабжалось единственной железнодорожной артерией, проходившей по единственной переправе через Днепр – по мосту в Днепропетровске. Мне непонятно: ведь у нас была дальнебомбардировочная авиация – почему же она его не уничтожила, либо регулярно не разрушала?

Цветной дым

Следующий важный пункт доклада П. В. Рычагова – «Взаимодействие с наземными войсками». Сразу скажем, что само понятие «взаимодействие» предусматривает непрерывный контакт взаимодействующих. Если связи между ними нет, говорят, в лучшем случае, об одновременности.

Как мог Рычагов и его штаб разработать методы взаимодействия с наземными войсками, если одни на земле, а другие в небе и радиостанций ни у тех, ни у других нет, или практически нет? Поэтому весь метод «взаимодействия», по П. В. Рычагову – это когда наземные войска сами по себе воюют на земле, а ВВС одновременно бомбят того противника, которого найдут.

У немцев с их развитой радиосвязью взаимодействие действительно было. Станции авианаведения Люфтваффе постоянно находились с теми наземными войсками, которые вели бой. И как только возникала потребность в авиации, то эти станции, по требованию ведущего бой командира сухопутных войск, немедленно вызывали пикировщиков, которые часто ожидали этого вызова уже в воздухе, и те, уже через несколько минут, бомбили не кого найдут, а того, кого укажет ведущий бой командир. Вот это – взаимодействие!

Ещё вопрос. Если пулемёты, пушки, батареи противника обнаружены и видимы, то свои артиллеристы могут считанными снарядами к ним пристреляться и одним снарядом уничтожить. Но ведь противник не дурак, он так маскирует свои средства боя, что с земли их очень трудно обнаружить, можно только предположить район, из которого ведётся огонь. Тогда артиллеристы обязаны снарядами перепахать весь этот район. Это и время, и огромный расход снарядов.

Генерал армии Д. Г. Павлов, доказывая экономичность танка, привёл справочные данные по расходу снарядов к полевой артиллерии в РККА при стрельбе без корректировки огня. Для подавления одного пулемётного гнезда требуется 76-мм снарядов – 120 шт. Или 80 снарядов 122-мм гаубицы. Для подавления гаубицами противотанковой пушки таких снарядов требуется 90 шт. Для подавления батареи (4 орудия) требуется до 700 шт. снарядов калибра 152-мм. По весу, кстати, это в 6 раз больше, чем весят 4 немецкие 105-мм гаубицы.

А вот если огонь по такой батарее корректируется, то, не то, что для подавления батареи (когда она прекращает огонь), а для её полного уничтожения двух десятков 152-мм снарядов с избытком хватит.