|
Вот это база – так база! Сейчас-то, наверное, всё заново отстроили, лучше прежнего. Эх… Он аккуратно добавил в кастрюльку немного апельсиновой цедры. – Кстати, а вы ведь служили здесь, когда упал Панамский метеорит? – поинтересовался Константин, – Что вообще говорили про это местные жители? Вы ведь, наверное, общались? Я слышал, Москитный берег пострадал не меньше, чем Коста-Рика и Панама. – А что тут говорить. Тут и говорить нечего, – полковник налил свежезаваренный чай из кастрюльки в кружку и достал из шкафа початую бутылку текилы. – Не хотите – как хотите, а я взбодрюсь, за целую ночь толком не поспал. – Через год, после того как он упал, мне как раз дали капитана, и мы с ребятами частенько ездили то в Ривас, то в Сан-Карлос, в увольнение. В то время разговоров про метеорит было немало, многие местные пытались найти его осколки, потому что американцы и англичане обещали дорого их покупать. Ну так вот. Кто из деревень, так те вообще мололи чушь про «небесный огонь», «злого бога» и «конец света», а кто с Карибского побережья – только жаловались, что никто никаких обломков найти не может. Видимо каменюка либо в крошку расшиблась, либо в морское дно зарылась слишком глубоко, раз уж даже американские субмарины со своей электроникой бессильны оказались. Помню ещё полоумного, который кричал, что «дракон прилетел, сначала в воде купался, потом на берег вылез и к вождю Очоа пошел, чтобы вождя Очоа сильным сделать». В общем, кроме суеверий, ничего конкретного. К тому же, хе-хе, я тогда помоложе был, не до метеоритов мне было, сами понимаете. – А кто такой вождь Очоа? – Да наркобарон местный. Его сандинисты в Коста-Рику выкурили, а он и там неплохо устроился. Так и продолжал кокаин собирать, пока не разбогател. Его давно уже нет ни здесь, ни в Коста-Рике. Говорили, что уехал в Колумбию. Сейчас, наверное, уже президентом США стал, а может и в сырой земле лежит, откуда мне-то знать? Дверь кабинета приоткрылась. – Товарищ полковник, разрешите доложить? – Чего тебе? – Истребитель Су-39 по вашему приказу заправлен и к взлету готов. – Свободен. Ну что, пошли? Провожу, – повернулся полковник к уже поднявшимся Сергею с Константином. При свете утреннего солнца территория базы выглядела совсем не по-военному. Особенно живописной показалась Сергею сцена разгрузки грузовика: несколько молодых бойцов, одетых только в армейские тропические шорты и десантные ботинки, под звуки доносящейся из автомобильного радио вечной «Квантарамеры», неторопливо и с шутками скатывали на землю канистры с соляркой. И он, в свое время проходивший срочную службу в погранвойсках на границе с Латвией, даже немного позавидовал этим веселым «морским ястребам»: они проведут свои три года не в скучных лесах в средней полосе, с ежедневной строевой подготовкой и политзанятиями, а на берегу лазурного океана, под пальмами и ослепительно-ярким синим небом. А совсем неподалеку, в нескольких километрах отсюда, в Сан-Хуан-дель-Сур, на каждом углу играет гитара, вместо воды пьют вино, а чернокожие девушки всегда улыбаются. Полет на Су-39 вряд ли был прозаичнее «сверхзвукового вояжа», но Сергей уже не замечал ни фантастической скорости истребителя, ни океанских красот под его крыльями. По мере приближения к авианосцу, а значит и к Острову, он испытывал всё возрастающее волнение, которое, впрочем, никак не отображалось на его лице. Константин, втиснутый рядом, на это же сиденье, тоже не двигаясь и молча, терпел тесноту и дискомфорт. |
