Юль не возражала, но Андрей Иванович Шелест недовольно глянул на Глебова.

— Правила хороши в комплексе, а не по личному усмотрению, — строго сказал он. — Прошу быть точным!

Евгений Николаевич смутился и послушно включил корабельный Телепатон.

— Секундомер! — потребовал командир. — Насколько мне помнится, там сказано: «в течение двухсот секунд»…

— Верно, командир, — сказала Юль, — я пропустила это.

— Зря, ани. Давай уж до конца…

Что-то сковало мое тело, сделало его холодным и напряженным. Краем глаза я заметил, что друзья мои побледнели. В кабине управления тихо, но в мозгу каждого из нас пульсируют слова:

— Тот уэй им Тиунэла ви… Тот уэй им Тиунэла ви… — И так, с правильными промежутками.

По-русски эта фраза означает: «Я, Тот, командир „Тиунэлы“, нахожусь в опасности»!

Шелест посмотрел на Юль.

… До позднего вечера мы пытались связаться если не с Тотом (он-то вряд ли жив), то с автоматическим Телепатоном, подававшим сигналы.

Обсуждали, спорили, строили предположения, снова и снова включали Телепатон, но ответа не получили. Засечь место передатчика не представлялось возможным: телепатическая связь не пригодна пока к пеленгации.

И мы сообща разработали план поисков. Если Тот каким-то образом улетел с Пито-Као, естественно предположить, что он приземлится на ближайший материк. Им была Южная Америка. Но с каким курсом мог лететь Тот?

Вероятнее всего, через Перу и Бразилию. Ближайшая — Перу. Кордильеры — Восточные и Западные — с высотами под 5–6 тысяч метров, горными потоками, лесистыми склонами и скалистыми ущельями. Может быть, там?

А «Фея Амазонки»? Ее нашли не так уж далеко от Манауса, вверх по течению Пуруса, притока Великой реки… Не сам ли Тот погиб там? Не его ли останки обнаружили Бергофф и Кордоне?

Глава пятнадцатая

НЕОЖИДАННАЯ…

1

Бергофф, невзирая на возраст и «волнения» бизнеса, старел медленно. Его врач, выпив больше положенного, высказал смелое предположение:

— Некоторое… гм… простите, патрон, сужение…

— Артерий?! — испуганно прервал Бергофф.

— Нет, нет. Сужение интеллекта, я хотел сказать, кругозора, вероятно, в некоторых случаях поощряет… гм… неувядание и несколько как бы растягивает молодость.

Бергофф не обиделся.

— Браво, док, — осклабился он. — Я знаю это мудрое правило со школьной скамьи.

Визит Хоутона встревожил миллионера. Он зорко следил за движениями Боба, готовый к обороне.

— Хелло, патрон, — с наигранной веселостью проговорил Хоутон, войдя к нему в кабинет.

— Хелло, — упавшим голосом слабо ответил Бергофф, слегка приподнимая верхнюю губу. — Читал о вашем возвращении. Рад видеть вас преуспевающим и… целехоньким.

— Не хочу отвечать вам тем же, — изрек Боб. — За вами крупный долг, и я еще приду за ними… в другой раз.

Бергофф задышал ровнее: старой акуле приходилось слышать и раньше «в другой раз» — ухо сделалось привычным к этим словам.

— Вы хотите рассказать о путешествии на Гаяну? — прощупывая почву, пошутил он.

— Вот что, Бергофф. — на йоту повысил тон Боб, — я не люблю мерзавцев и, сами понимаете, только а крайней необходимости прихожу к ним.

Бергофф промолчал. «Оскорбление — далеко не худшее в жизни», — подумал он.