Сперва я не понял его – спьяну, что ли? – а когда понял… нет, мой кулак угодил не в лицо Дайра Тоари, а туда, где он было всего мгновением назад.

    – Ты хочешь сказать, – побелев от бешенства вымолвил я злыми, отяжелевшими губами, – что я… я и Тхиа…

    – Нет, – снова усмехнулся Дайр. – Не хочу.

    Он взял из моей руки чашку с вином и аккуратно поставил ее на перила. Странно, но из нее не пролилось ни капли, покуда я кулаками махал.

    – Не хочу, – повторил он. – Как я могу такое сказать, если я в точности знаю, сколько раз ты сбегал в самоволку, чтобы с сельскими красотками в сене покувыркаться?

    Мне внезапно сделалось жарко. Дайр, склонив голову и прищуря глаза, откровенно наслаждался моим смятением.

    – Какой же ты боец, если не можешь даже в самоволку удрать так, чтобы не попасться? – продолжал Дайр. – Я ловил только тех, кто попадался. А для остальных это было недурным уроком. И притом не тем, который учитель в глотку впихивает, а с бою добытым.

    Я запомню это, с пьяной мрачностью пообещал я себе. Запомню.

    – А чего иного ты ждал? – поинтересовался Дайр. – Столько парней молодых в самом возрасте… жеребцы стоялые! Или вы будете по девицам бегать… или и впрямь недалеко до того, о чем ты подумал.

    И это я тоже запомню.

    – Но Тхиа прав, – задумчиво добавил Дайр, – так оно даже лучше. Плохо, когда не с кем на сене поваляться… но когда любить некого, это во сто крат хуже. Тхиа прав. Ну и что же, что семейных учеников ни в одной школе нет? Наша первая будет. Согласен?

    Я кивнул.

    – Так что ничего подобного я о тебе и думать не думал, – успокоительно добавил младший ученик Дайр Тоари.

    – А тогда почему сказал? – ошеломленно спросил я.

    – И на такого несмышленого оболтуса я оставил школу! – На мгновение из глаз смиренного младшего ученика обжигающе полыхнул прежний мастер Дайр. Полыхнул – и скрылся. – Нет, ты сам подумай. Часто ты, к примеру, слышал слова «родительская дружба»? Может, все-таки чаще «Родительская любовь»?

    Я мог бы возразить, что о родительской любви я мало что знаю даже и понаслышке. Родителей моих санхийцы зарезали, когда я был совсем еще несмышленышем, так что мать с отцом я почти и не помню, и Дайр Тоари отлично об этом знает. Но… а стоит ли защищаться, придираясь к собеседнику, если прав не ты, а он?

    – Пожалуй, – кивнул я.

    Дайр усмехнулся чуть приметно, и я понял, что подставился он в разговоре умышленно. Привычно подсунул мне подначку. А раз уж я на нее не купился… что ж, значит, разговор будет продолжен.

    – Вот так. И братскую любовь в разговоре поминают куда как чаще, чем братскую дружбу. Братья ведь не всегда еще и друзья… и даже чаще всего – нет. Запомни, мастер: родительство, учительство и братство – не дружба, а любовь. Дружбой они только могут стать. Иногда.

    Он перевел усмешливый взгляд на Тхиа. Тот, наплясавшись, жадно глотал молодое вино. Ох, и голова у него будет назавтра болеть!

    – Неужели ты не понимаешь? Тхиа не друг тебе. Не о чем вам пока еще дружить. Но он тебе брат, и ты сам это знаешь. Вы с ним, если разобраться, очень даже похожи. И не корчи такую морду! Не на внешность – судьбой похожи.