Бежать было неудобно; свежий мокрый снег прилипал к подошвам, у меня было такое чувство, будто он присасывается к ботинкам и пытается стянуть их с моих ног. Я бежал к началу Котцев, улочка была безлюдна; фонари, на одинаковом расстоянии друг от друга укрепленные на фасадах домов, освещали бледным светом узкую полоску снега между двумя стенами, на которой не было ничьих следов. От киосков, где еще недавно продавцы в пуховых куртках и толстых пальто выставляли свой товар, остались только покосившиеся конструкции из металлических жердей. В темной щели между последними домами иногда мелькали фары автомобиля, едущего по Мелантриховой улице, и будили ненадолго своим сиянием снежных призраков. Добежав до середины улицы и не слыша за собой голосов, я обеспокоился. Мне пришло в голову, что мы забыли договориться, какое место станет концом стадиона и где закончится бег Зенона. Мне подумалось, что остальные уже вернулись и что я бегу по заснеженной улице в одиночестве. Я остановился и хотел оглянуться, но в этот момент на меня налетела темная закутанная фигура, бежавшая следом. Мы оба потеряли равновесие и упали в снег. Когда мы вставали, я заметил в свете фонарей прядь светлых волос под черным капюшоном – это была девушка, на которую я обратил внимание в пивной. Мы были одни на улице, остальные уже вернулись на площадь. Оттуда слышались приглушенные голоса и собачий лай; наверное, студенты собирались повторить элейский бег; наверное, теперь они хотели инсценировать на заснеженных улицах и остальные парадоксы Зенона. Медленно падали большие хлопья снега, над нашими головами тихо потрескивала лампочка в фонаре на обшарпанной стене. Пустые Котцы тянулись между Угольным рынком и Мелантриховой улицей, как тихое спящее ущелье. Я ощутил легкое прикосновение демона печали, часто подстерегавшего меня в темных городских закоулках. Что я делаю здесь, что ищу морозной ночью посреди пустой заснеженной улицы? Почему не сижу дома, в какую игру опять втянулся? Неужели вся моя жизнь будет сплошным переплетением странных игр и я проведу ее на пустых улицах, среди чужих лиц, выныривающих из тьмы и снова исчезающих в ней, среди лиц, прекрасных из-за таинственного света, излучаемого ими, но не более реальных, чем световые фантомы в темных кинозалах?

При падении у девушки с плеча съехала сумка и из нее высыпались на снег какие-то вещи. Я очнулся от размышлений и помог ей собрать их, нашел кошелек и кожаный футляр для ключей, а потом в тени мусорного бака сверкнула какая-то красная искра; я нагнулся и увидел на снегу пурпурный камень, который улавливал и окрашивал в красное свет фонаря. Невдалеке на снегу лежали другие камни: темно-голубой, зеленый, фиолетовый и желтый. Я поднял их один за другим и посмотрел на свет. Я люблю кристаллы и часто, бродя по городу, разглядываю на прилавках магазинов и в киосках россыпи камней; в моей библиотеке есть несколько толстых книг о минералах со множеством цветных картинок, но таких камней я никогда нигде не видел. Все они были прозрачными; в центре красного камня скрывалась друза из множества мелких кристалликов – при взгляде на них казалось, что смотришь на далекий фантастический город, залитый магическим заревом заходящего солнца. Внутри темно-голубого камня блестели серебряные чешуйки, составляющие спираль; они будто замерзли в камне в момент взвихрения, которое то ли несло их наружу, то ли, наоборот, винтообразно вкручивало в самый центр темно-голубого вещества.