Я не имею права больше скрываться, ведь — давай признаемся в этом друг другу — твоя вина была не в том, что ты с ними боролась. Ты, как и я, никогда не бросала им вызов. Ты была слишком ленива и слишком игрива, чтобы с кем бы то ни было бороться. Твоя вина была и не в той нашей маленькой тайне, о которой я не посмею сейчас — даже сейчас — сообщить бумаге. Нет, я, я — твоя вина. Я. Именно из-за меня, за меня ты…

Наш рай оказался слишком близко к их „Райпищеторгу“, так что наших сказочных зверей перекрутили на закусь к пиву и сожрали за тонированными стеклами автомобилей.

Но, знаешь, я благодарен им. Да, да. Благодарен. Всего лишь за одну вещь. За бесследность. За то, что всех его врагов никто и никогда не находил. Ни в каком виде. Они навсегда остались живыми — люди столько не живут, сколько их будут ждать. Сначала жены. Потом дети. Потом внуки. Я благодарен за то, что могу сейчас сложить руки в замок, спрятать в них лицо, зажмуриться и сказать себе, что ты — жива. Что молчишь потому, что я, я, а не они, тебя обидел, и я действительно обидел тебя, и извинился, и хохотал, когда сочинял эту дурость про ЖРЭО (тогда, в первые дни, я еще мог хохотать).

У меня остается надежда. Так хорошо начинать сначала. „Спачатку“ — как говорят по-беларуски, и сразу же представляется ароматный початок кукурузы с тысячей аппетитных маленьких солнц, не тронутых, девственных, но, стоит нарушить их гармонию, — придется догрызать до конца, — чтобы только не видеть это уже вскрытое, нарушенное начало, чтобы поскорей прикончить его и начать снова, с нуля, с нетронутости. Его враги — кто знает? — могут грызть сейчас „початок“ жизни где-нибудь далеко и знают, что возврата нет, они ведь „исчезнувшие“, — я ведь почти уже верю сам в эту галиматью. Что все они украли себя сами. Я верю ради тебя, нет — ради себя, ради того, чтобы моей надежде было куда расти. Верю в то, что и ты, и они исчезли без всякой помощи, закрыли сердце для прошлого, улетели от нас навсегда. Я верю, верю в то, что ты — жива. Что прочтешь это письмо, пакуя вещи за теми глухими дверями, за которые мне уже не суждено попасть. И перечитаешь потом, в такси, на пути в аэропорт. И где-то среди черных, горьких песков твоей обиды возникнет маленький росточек (альстромерия? стрелиция?), который ты будешь поливать воспоминаниями. Ты почувствуешь, что забота о нем помогает тебе жить, делает твое сосуществование с этой горькой пустыней выносимым. И — кто знает, — быть может, однажды этот цветок прощения — а именно на него у меня теперь вся надежда — заставит твою руку написать слово „медведь“ еще раз. Все остальное — не предназначено их глазам; я произношу это шепотом перед тем, как запечатать конверт, и я уверен, ты — слышишь».

Рекомендуется изучить на предмет возбуждения уголовного дела по статьям УК «клевета», «дискредитация Родины и ее должностных лиц».

Министерство государственной безопасности

Заключение Пятого отдела по итогам просмотра протоколов перлюстрации входящей корреспонденции объекта «Пустующая квартира по адр. К. Маркса, д. 14, кв. 54»

Включить все представленные материалы в уголовное дело, проходящее под № 12284\TE-12 (наблюдаемые объекты — «Гоголь» и «Лиса»). Доступ ограничить.

...

Appendix 1

Анатолий Петрович Невинский (profile личной странички в Интернете)

Родился недалеко от станции Арктическая за полярным кругом, в семье белых медведей (по другим данным, упал на Землю в виде метеорита).