Она стояла у открытой дверцы шкафа и рассматривала свои бёдра, которые сильно покраснели и кое-где начали покрываться нездоровыми шишками.

– Что с тобой? – не выдержал и спросил я.

Девушка вздрогнула и повернулась ко мне, опалив ненавидящим взглядом.

– Если ты хоть кому нибудь об этом скажешь, я тебе ночью горло перережу, – прошипела она.

– Похоже на лучевую болезнь, – проигнорировал я её угрозы, – Не болит?

– Чешется сильно, – спокойно ответила она, – Не говори никому, пожалуйста, – решала она сменить стратегию и натянув джинсы попрыгала, чтобы получше в них втиснуться.

– Лучше поговори с Андреем, – покачал я головой, – Не злись, я ничего не скажу, но советую поговорить.

– Обойдусь без твоих советов, спасибо, – сухо сказала Лена и прошла мимо меня, – Да здесь я, в туалете была не кричи ты так.

– Фу, бля, слава Богу с тобой всё в порядке? – выскочил на площадку Андрей и сразу схватил подругу в охапку, – Я испугался, что с тобой что-то случилось.

– Говорю же в туалете была, – отстранилась она от Андрея с недовольным лицом.

Да и в тот момент, когда он обнимал её, стояла столбом.

Помню как-то до армии я встречался с девчонкой, так вот почти перед самым нашим расставанием, она вела себя абсолютно так же. Постоянно избегала любой близости, а когда я её обнимал, вот точно как Лена сейчас, просто терпеливо ожидала, опустив руки по швам.

– Чё въебём по дэхе и в путь? – высунулся на площадку Мутный.

– Да, давай, – сразу согласился я, – Только много не мути, а то вырубит, как в прошлый раз.

– Не учи, ща папа всё сделает красиво, – хохотнул тот и принялся за дело.

Примерно минут через сорок мы, стараясь не отсвечивать крались к выходу из города. По центральным дорогам решили не идти, из соображений безопасности.

Я знал ту деревню, о которой говорил Андрей. Она и обосновалась совсем недавно, в лихие девяностые. Тогда людям тоже жрать было нечего и все старались выживать, как могли.

Простой народ, оставшись без денег и поддержки колхозов, решил сам выращивать себе картошку. С этого всё и началось.

Вначале там просто были участки, которые никто не выдавал, люди сами брали себе земли столько, сколько было по силам обработать. Затем стали появляться заборы и сарайчики, кроме картошки стали высаживаться огурцы и помидоры, да и фруктовые деревья уже начали приносить первые плоды.

Так, постепенно, жизнь стала налаживаться а самые ушлые успели оформить свои временные участки в частную собственность. Появились первые дома, электричество, а вот с остальным как-то не заладилось.

Много лет местные власти обещали притянуть туда газ и водопровод, но дальше слов дело не шло.

И снова время изменилось, кто-то продал свою дачу, чтобы выжить, кто-то наоборот приобрёл и вложил в неё деньги. А прогресс позволил уже устроиться с относительным комфортом, пробурить скважину, приобрести электрическую плиту и котёл.

Были и те, кого в народе кличут мажорами, не такие конечно, как в столице, но у нас тоже своих хватает. Так те оборудовали дома каминами, поставили бани. Короче, без малого за тридцать лет, здесь выросла обычная, пригородная деревенька, или дачный посёлок, где бедняки пытались выжить, а богатые искали природного покоя, чтобы отдохнуть с огоньком.

Путь к ней лежал через старый, заброшенный ещё в те же девяностые аэродром. По факту просто поле, на котором нас будет видно, как на ладони.

Сейчас мы как четыре дурака стояли на краю этого раздолья и раздумывали, как же лучше поступить.

– В принципе, можно в обход пройти, – указал рукой Андрей на кромку леса, которая окаймляла аэродром.