Едва лишь человек овладевает умением погружаться в глубь своей внутренней сущности, как рак и «раскол личности» становятся одинаково невозможны: исключено формирование очагов фрустрации.

В каком-то смысле Карел Вайсман был прав, паразиты действительно появились лишь около двух веков назад. Люди прошлых столетий были так заняты насущной заботой о том, как удержать душу в теле, что на душевную хандру у них не оставалось времени. Они были более «унифицированы», чем современный человек, жили на более инстинктивном уровне. Со временем человек достигает в своей эволюции водораздела — той точки, где ему предназначено стать более тонким, эмоционально чувствительным и самокритичным существом. Разрыв между уровнем самосознания и инстинкта увеличивается. И вот рак и шизофрения, перестав считаться редкими болезнями, перекочевывают в разряд обычных. Но какая именно роль принадлежит во всем этом Луне?

И опять отгадку дает здесь рак. Возникновение рака мотивируют общим падением уровня жизненной активности, фрустрацией старения. Но для развития опухоли этого самого по себе недостаточно. Здесь должен присутствовать какой-то особый раздражитель — кровоподтек, например. Если рассматривать жизнь как некую электрическую силу, бытующую в человеческом теле подобно тому, как магнетизм присутствует в магните, то можно рассудить так: тот участок ткани, на котором появился кровоподтек, не способен более проводить магнитный ток с той же интенсивностью, что и остальное тело. Он соскальзывает на другой, более низкий, уровень и начинает развиваться обособленно (тоже своего рода «раскол личности»).

Будь устрицы более высокоразвитыми организмами, наличия жемчужины-раздражителя было бы достаточно, чтобы вызвать у них рак. Теория Райха о паразитах разума выглядела примерно так. Около десяти тысяч лет назад Луна, притянутая силой земного тяготения, постепенно приблизилась к нашей планете. Возможно, по счету та Луна была третьей или четвертой. Прошло еще около двух тысячелетий, и Луна в конце концов упала на Землю, расколовшись на куски. Океану, который до этого от разлива удерживала сила лунной гравитации, теперь ничто уже не мешало восстановить свои границы в районе экватора, и он пенным бушующим валом пронесся по суше, сметая все, что составляло тогдашнюю цивилизацию (не кадатскую — та была разрушена гораздо более ранней Луной).

Все теории о происхождении этих сил представляют из себя исключительно предположения. Теория Райха (а ей, похоже, созвучны и многие другие) состояла в следующем. Луна некогда являлась частью какого-то большого по размерам космического тела — возможно. Солнца — и была населена созданиями, «бестелесными» в физическом смысле. Это не так абсурдно, как, может быть, кажется. Ученые в свое время твердили, что на определенных планетах жизнь заведомо невозможна, так как там нет соответствующих на то условий; но позднее они выяснили, что жизнь способна возникать и при самых, казалось бы, безнадежных условиях. Жизнь, способная утвердиться на Солнце, естественно, не может быть «физической» в том смысле, в каком мы ее понимаем.

Пролетающая мимо комета отторгла от того Солнца громадный пылающий осколок, и раскаленные газы, постепенно охлаждаясь, стали конденсироваться, обретая форму ныне известной нам Луны, что грозило ее обитателям медленным вымиранием. Но не будучи «телами» в привычном нашему, земному, разумению обличий, погибнуть в обычном смысле они не могли. И вот, пытаясь приспособиться к остывающей материи своего мира, они стали частью молекулярной структуры твердого тела, так же, как некогда были частью раскаленной газообразной субстанции.

И с той поры Луна остается «активированной», непонятной, чуждой жизнью.

Не окажись Луна притянута Землей, эта странная жизнь давно бы угасла, потому что жизнь способна существовать лишь там, где действует всем известное начало термодинамики, то есть наличествует энергия, поступающая от более высокого уровня к более низкому.