— Говори!

— Шантажистка. Короче, у меня есть адрес. Осталось только съездить по нему и объяснить кое-кому, что мнение девушек нужно уважать. И не только на словах.

— Ты поедешь? — почему-то я испугалась, но Кузя покачал головой:

— Я предоставлю это право компетентным сотрудникам правоохранительных органов.

— Ты же сказал…

— Не рандомным сотрудникам, а вполне себе конкретным, — отрезал Кузя и достал телефон из кармана. Запихнул в себя блин. Нашёл в списке контактов строчку «Мудак» и нажал на иконку вызова.

— Мудак? — со смешком спросила я.

— Тшшш, ничему не удивляйся… О, Мирусь, привет! Ты уже на службе?.. Получил, да? Норм вышло?.. Оукей. Нет, я по другому вопросу. Надо одного чувачка научить правилам поведения с девушками… Да, провинился, сестрёнку Глинской обидел… Неофициально, но, думаю, у вас на него найдётся пару статеек.

Кузя глянул на меня, подмигнул и продолжил:

— Там девочкины вещи остались, сумка, паспорт, телефон… Да… Наказать, но чтобы понял, за что… Ща скину адрес, отзвонись, добро?

И отключился. В наступившей тишине слышно было только шкворчание блинчика на сковородке. Кузя наморщил лоб:

— Чего молчим? Думаю, сегодня ты уже получишь вещи и сумку. А я поехал на работу.

— Мирусь в полиции работает? — озвучила я сверливший мозг вопрос.

— Не работает, рыба моя, а служит, — наставительным тоном ответил Кузя. — Старший лейтенант, не фигли-мигли! Так, я ушёл, а вы ждите звонка, девчонки.

Когда за ним захлопнулась входная дверь, первой опомнилась тётя Оля. Шлёпнув блинчик на тарелку, она сказала удовлетворённым тоном:

— Вот. Вот это мужик. Пришёл, вопросы порешал, проблемы устранил. Держи его, Юлька, а то уведут.

— Мы друзья, — пробормотала я.

— Ну и дура, — пробормотала Женька.

Глава 18. И только ночь свидетель любви…

19 августа, понедельник

Новости от Мируся мы получили ближе к вечеру. Просто в дверь позвонили, я пошла открывать и увидела на коврике парня в синей форме и кепке. Полиция… Я даже испугалась на миг, но парень с улыбкой спросил:

— Евгения Глинская?

— Нет, я её сестра, Юлия.

— Тогда это вам, — он протянул пакет из Магнита, — от Андрея Витальевича.

Нифига себе! Андрей Витальевич… А для некоторых просто Мудак. Я заглянула в пакет — шмотки, коричневая сумочка Женьки.

— На словах ничего не передавал? — уточнила, ища паспорт и телефон в сумочке.

— На словах просил передать только, что преступник задержан, научен уму-разуму и передан в СИЗО.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Передайте Андрею Витальевичу, что мы с сестрой ему очень благодарны!

Полицейский козырнул и, повернувшись, сбежал по лестнице.

Я отнесла добычу Женьке, и та радостно схватилась за сумочку, вытащила маленькую куколку, которые, как рассказывала мама, были модны в конце девяностых, и закачала её, как любимого ребёнка:

— Ура!

— Если тебе интересно, то с твоим Тимуром хорошенько побеседовали, — тихо сказала я.

— Он не мой.

— Ладно, не твой.

— Так ему и надо, — фыркнула Женька.

— Солнце, — я взяла её за руку, — давай договоримся — больше никаких приключений! Я поседею от волнения…

— Да я вообще… — она вырвала ладонь и нахохлилась. — Я к тёте Оле поеду, вот.