– Думаешь, – искренне удивилась Лилит.

Близнецы закурили. Недолго постояли, пыхтя сигаретами. На проём (окно) в стене они не обращали внимания вообще, даже украдкой взглядов не бросали. Собачий лай не смолкал.

– Ну, так гуляш или отбивная? – произнёс Яволь.

– А, может, котлетками побалуем? – помыслил Хох.

Близнецы подгребли к нехитрой обстановке, что рядом с вольером. Тут находились два атрибута: плаха, где лежал топор, а рядом возвышалась мясорубка высотой с человеческий рост.

– Чёт я не поняла… – разволновалась Лилит.

– Я поняла, но боюсь говорить вслух… – захныкала Ева.

Моложавые парни любовно потрогали инструменты, вызвав у девонек глубокий шок. Затем бледнолицые открыли вольер:

– Пойдёмте, пообедаем, дорогие!

Две овчарки бойко запрыгали с диким лаем, облизывая лощёные щёки хозяев.

– Кстать, одну на прокорм, а другую на секс-разрядку, – осенило вдруг Хоха. – А?

– Пусть кушают обеих, – не согласился Яволь. – К ночи будет юный свежачок, а эти как-то староваты, – он небрежно мотнул головой вбок. Не глядя на бойницу, как и ранее.

– Эм… Это я-то старовата!? – озарило дьявольскую дочку. – Эй, слышь, ты, мудила! – закричала она в зарешечённое окно. – Ты жутко пожалеешь, что меня оскорбил!

Ева вздыхала и кривила заплаканное лицо.

– Заткнись, Лили! – вскрикнула она, зажав уши ручками.

– Чё? – с досадой повернулась брюнетка.

– Через плечо, мать твою! – зашлась в крике Ева. – Нас щас сожрут! Вот так вот тупо, возьмут и сожрут, со всем дерьмом! Поэтому смысла им кого-то мазать нет совсем!..

Прилизанные хмыри в умилении слушали лай дорогих овчарок, не замечая ничего кругом. Они, наконец, растворили дверь и вышли из помещения с вольером. И судя по лаю, зазвучавшему буквально в уши – они подгребли к помещению затворниц.

– Слышь, Ева, а как нас съедят, если мы бессмертные? – задала вопрос Лилит, чутко прислушиваясь. – Семь тыщ лет как живём, вообще-то… Я и в катастрофы попадала, и из окна выпадала, и тонула… и – ни хрена, не умирала!

– Как, как? – всхлипнула Ева. – Если у тебя сожрут руку, то она наверняка не отрастёт! Ноги, голова и задница тоже…

– Да ладно, – поразилась Лилит. – Мляяя… Получается, мы встряли по полной!?

Со скрежетом замков отворилась стальная дверь и в помещение вбежали две кавказские овчарки. Лай смолк, но собаки хрипло рычали. За ними виднелись лощёные щёки бледнолицых.

Девчонки шустро прикрылись одеялом до самых сисек, прижавшись друг к дружке. Овчарки вымуштровано стояли на порожке, переминаясь и угрюмо глядя в глаза жертв.

– Прощаемся? – спросила Ева, стуча зубками.

Лилит часто-часто дышала и вдруг в голос заорала:

– Коса, коса, Помилуй мя телеса! – вложила свою ладонь в ладонь Евы. – Повторяй!

– Чего?!

– Заговор, – процедила Лилит. – Озарило, млин… Мне его в шашки проиграла Она.

– К-кто?

– Кто-то из сестёр, Жизнь или Смерть, – не помню точно кто… Ещё тогда, в Эдеме.