— Я так боялась, что окажусь — как бы это сказать? — неумехой… В общем, окажусь ни на что не годной…

Тайлер заставил ее замолчать, положив на губы Хейли указательный палец.

— Ты была бесподобна. — Вглядевшись в ее недоверчивые глаза, он тихо добавил:

— Для тебя крайне важна оценка со стороны. Но почему? Ведь у тебя все прекрасно получается. К тому же ты очень красива.

— Я никогда не была красавицей. Во всяком случае, пока не встретила тебя, — тихо вздохнула она. Однако в ее голосе прозвучали нотки благодарности.

Его палец медленно путешествовал по лбу Хейли, от виска до виска, ведя невидимую черту вдоль линии волос.

— Ты всегда была красивой, только не догадывалась об этом. И какой идиот вбил тебе в голову, что ты некрасива? Какой-нибудь мужчина?

— Нет, — произнесла Хейли медленно и застенчиво. — Не то чтобы мне сказал об этом какой-то конкретный мужчина. Просто я никогда не ощущала…

— Ты хочешь сказать, что виноват весь род человеческий? Что все вокруг заставляли тебя чувствовать себя отверженной? Ну уж нет, Хейли, такими байками ты меня не заморочишь. Согласен, в твоей ранней юности был, наверное, год-другой, когда тебя вряд ли можно было назвать знойной красоткой. Но разве не все мы бываем в какой-то период гадкими утятами? Нет, этот комплекс определенно зародился в твоей душе задолго до юношеских лет.

— Должно быть, ты прав, — нерешительно согласилась она, окидывая мысленным взором свое отрочество. — С меня никогда не сдували пылинки, меня никогда не баловали, как Элен. Я всегда была большой. Старшей. Моей извечной задачей было подавать сестре хороший пример. Элен было легче — ей быстро прощали все проступки, ее почти никогда не наказывали, потому что она совершенно не переносила наказаний. Она продолжала дуться и дичиться до тех пор, пока папа с мамой не начинали чувствовать себя преступниками за то, что в минуту раздражения позволили себе легонько шлепнуть ее. А я все наказания переносила стойко, ни разу не показав, как мне тяжело. Вероятно, в этом и заключалась моя ошибка.

Так уж у нас в семье сложилось, что Элен всегда была всеобщей любимицей, — продолжила Хейли со вздохом. — Шаловливость только играла ей на руку — эдакий очаровательный чертенок. А я была всего лишь послушной девочкой. Тихой, незаметной. Иной раз говорят:

"Чем сильнее колесо скрипит, тем лучше его смазывают». Очень меткая пословица. Во всяком случае точно по ней наши родители строили отношения со мной и моей сестрой. Я никогда никому не создавала хлопот, вот на меня и не обращали внимания.

— Не понимаю, как можно было тебя не замечать, — удивился Тайлер. Взгляд влюбленного остановился на груди Хейли, которая обольстительно подрагивала прямо перед его глазами. — И куда только смотрели мужчины?

Хейли невесело усмехнулась:

— Когда в старших классах школы ты чуть ли не на десять сантиметров выше всех мальчишек-сверстников, нелегко завоевать их внимание. Во всяком случае, в качестве секс-символа. Потом я поступила в колледж, но в то время мне пришлось много ухаживать за родителями. Учеба, домашние заботы… Тут уж было не до знакомств и вечеринок. А когда я получила диплом и устроилась на работу…

— ..То сразу же воздвигла вокруг себя высокую стену, непроницаемую для стрел Амура. И держалась с мужчинами так, что ни один джентльмен, даже в самом романтическом настроении, не смел приблизиться к этой стене на пушечный выстрел.

С чарующей улыбкой она посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и стыдливо пробормотала:

— Но ты-то преодолел эту преграду.