Об атаке пехотной колонны одиночным советским танком майор слышал от местных жителей. Слышал и о том, что весь экипаж танка погиб.

– А до тех вояк мы еще доберемся, – сказал майор.

Обстановка в партизанском отряде, откуда мы пришли, сильно его удивила, так как никто из местных жителей ни о каких партизанах не слыхал. Немецкие гарнизоны и полицейские участки чувствуют себя спокойно.

– Ты только поддержи меня в партизанском отряде, – сказал майор, – и об этом отряде услышат в Москве и в Берлине.

Глава 38

Наше прибытие в отряд было встречено настороженно и, я бы сказал, недоброжелательно. Командир партизанского отряда, заслушав нашего старшего, вышел с важным видом из землянки и с барской пренебрежительностью, присущей уполномоченному райкома в беседе с председателем колхоза, заявил майору:

– Кто вы такой, чтобы заниматься самоуправством и рукоприкладством в зоне действия партизанского отряда «За Родину и Сталина»? Кто вас приглашал сюда? Если вы бросили свою часть, то идите и ищите ее, мы не военное подразделение, и вы здесь свои порядки не устанавливайте. Это я вам заявляю официально, как человек, поставленный на это место вышестоящими партийными органами.

Майор стоял покрасневший. Последние слова не могли не вывести из себя майора, они даже сейчас выводят из себя всех, кто через много лет после войны, слышит в военкоматах и органах социального обеспечения:

– А мы вас туда не посылали, где вы свое здоровье потеряли. Обращайтесь к тем, кто вас туда посылал.

Слова эти говорятся специально для того, чтобы вывести человека из себя. Взбешенный таким отношением человек начинает говорить все, что он думает об этих людях, не разбирая выражений. А это уже хулиганство. За это привлекают к ответственности. Увели человека в КПЗ, а вместе с ним и поднятую проблему. Верные сыны вождя и учителя всех народов Сталина, изрекшего – «нэт чэловека, нэт проблэмы» – и сейчас живут и здравствуют так же, как во время сталинизма, оттепели, развитого социализма, закручивания гаек и демократии.

Майор был человек выдержанный. Прошел, вероятно, большую школу партийных собраний, чисток и являлся мастером подковерной борьбы. Спокойно достал из кармана партийный билет, показал его всем и снова положил в карман гимнастерки. Затем достал из планшета листок бумаги, передал его мне и попросил прочитать, так как я находился рядом с ним.

В листке, имевшем угловой штамп штаба 3 армии, было написано и мною прочитано:

– Приказ. Майору Кобурову И. Л. дано право подчинять под свое командование все отходящие части и подразделения, не имеющие связи со своим командованием, для организации отпора немецко-фашистским захватчикам. Подпись: начальник штаба армии генерал-майор такой-то. Печать.

Все это я произнес громко и торжественно. Работник ЗАГСа, стоявший рядом со мной, тоже прочитал приказ и подтвердил его подлинность.

Спрятав приказ в планшет, майор Кобуров предложил прямо здесь на поляне провести открытое партийное собрание с повесткой дня: «Отчет о боевых действиях партизанского отряда «За Родину и Сталина» за период с 22 июня по 22 августа 1941 года.

К моему удивлению, секретарем партячейки, насчитывающей шесть человек, оказался счетовод, получивший по зубам от майора и вместе со мной занимавшийся строевой подготовкой в лесу.