На руках был проработанный проект строительства нового цементного завода, и надо было только адаптировать его под новые требования. Что он без особых проблем сделал, тем более что конкретные детали, в которых естественно можно утонуть, от него и не требовались. Главное, дать ответ: можно ли в Михайловке Сталинградской области с нуля построить завод, который на местном сырье через полгода даст первую продукцию. А в случае положительного ответа подумать над следующим вопросом: а раньше?

Открытое перед самой войной и тщательно разведанное уже когда она шла, месторождение мела и глины называется Себряковским. Оно почти идеально расположено для его будущей разработки: три километра от железнодорожной станции «Себряково» и в двухстах десяти километрах северо-западнее Сталинграда. Его южная граница тянется вдоль железной дороги Волгоград — Москва, отступая от неё на четыреста-четыреста пятьдесят метров.

Если бы Семёну Захаровичу сначала задали вопрос, а нужны ли стране новые цементные заводы, он не задумываясь ответил бы «да». А затем тут же проявил инициативу и сказал бы, что в первую очередь надо начать освоение нового, но самого перспективного, причём во всех отношениях, месторождения мела и глины, Себряковского.

Проект самого завода доработать труда не составит, это вопрос нескольких дней, тем более что вольские инженеры третий день находящиеся в Сталинграде, уже интенсивно над этим работают. Месторождение можно и нужно разрабатывать открытым способом. Для этого также необходимо привлечь какое-то количество персонала из Вольска с разрабатываемого там месторождения.

Так что как только группа инженеров и рабочих прибудет из Вольска и разместится на новом месте, можно будет без промедления начать разработку нового месторождения. Но при одном непременном условии: сталинградские власти сразу же направят необходимое количество рабочих и инженерно-технических кадров с тем, чтобы командировка вольских товарищей была кратковременной. У них в Вольске дефицит кадров, и могут пострадать их производственные планы.

Непосредственно для строительства завода можно привлечь эвакуированных товарищей из Новороссийска, которым уже приказано в любой момент быть готовыми к возвращению в свой город. Были надежды, и небезосновательные, что он будет освобождён уже этой весной. Также можно будет на новом заводе использовать часть оборудования, эвакуированного с тех заводов, которые остались на оккупированной территории.

И конечно привлечь для освоения месторождения и строительства завода пленных и спецконтингент.

Все эти свои соображения нарком строительства Гинзбург быстро изложил на бумаге, тщательно проработав каждый пункт. Он понимал, что от точности формулировок может зависеть судьба всего проекта. Его опыт руководства масштабными стройками подсказывал: лучше предусмотреть все возможные сложности заранее, чем потом искать выход из тупика. Ровно в семнадцать ноль-ноль он подал члену ГКО Маленкову свои предложения.

Чуянов в этот момент находился в кабинете Маленкова и ждал его вердикта по внесённым им предложениям. Напряжение последних дней давало о себе знать. Алексей Семёнович понимал, что его судьба висит на волоске. Слишком много ошибок было допущено при эвакуации, слишком много жизней потеряно. И хотя в несвоевременной эвакуации была и доля вины Москвы, отвечать придётся именно ему, первому лицу области.

Маленков прочитал написанное Гинзбургом и протянул Чуянову:

— Ознакомься.

В этот момент зазвонил телефон, отдельно стоящий рядом с рабочим столом на небольшом столике. Маленков сразу же выпрямил спину и быстро снял трубку, немного изменившись в лице. Чуянов успел заметить, как напряглись черты члена ГКО, как мгновенно исчезла обычная невозмутимость.

— Слушаю, товарищ Сталин, — разговор был очень коротким, и он очень быстро молча положил трубку.

— Заседание ГКО начнётся в восемнадцать часов.