Пока Кошелев говорил, я достал свою рабочую тетрадь и сделал пометку себе на память. Я старался писать разборчиво, чтобы потом не мучиться с расшифровкой собственных каракулей.

Главный инженер подождал, пока я закончу писать, и только после этого продолжил:

— Сейчас также прибывает очередная партия товарищей, направленных на восстановление города. Большинство по линии ВЛКСМ, но есть и взрослые мужики, в основном из госпиталей комиссованные под чистую. Пока они тоже никуда не распределены, и среди них, думаю, есть необходимые нам специалисты. Кто-то наверняка разбирается в технике.

— Где они сейчас размещаются? — спросил я, поднимая голову от тетради.

— Там же, где и прибывший спецконтингент, — ответил Кошелев. — Оперативно временно разместить несколько тысяч человек сейчас можно только в лагере в Бектовке. Условия там, конечно, не санаторные, но когда выбора нет.

В это время на столе Беляева зазвонил телефон. Со связью в Сталинграде сейчас есть проблемы. Связисты, конечно, костьми ложатся днём и ночью без перерывов, восстанавливают городские телефонные сети. И выручает только проложенная армией времянка, которая более-менее работает. Качество связи бывает отвратительное, треск и помехи постоянные, но хоть что-то.

— Беляев слушает, — ответил управляющий и почти тут же протянул трубку мне. — Товарищ Чуянов.

Я быстро схватил трубку и произнёс, стараясь говорить чётко и громко, чтобы перекрыть треск в линии:

— Слушаю, товарищ Чуянов!

— Добрый день, Георгий Васильевич, — в трубке загудел чуяновский голос, искажённый помехами, но всё равно узнаваемый. — В сто восьмой лагерь дополнительно направлено около трёхсот человек, проходящих проверку в лагерях области. В отношении почти всех проверки уже завершены, остались какие-то формальности, но принято решение направить их в наше распоряжение. Так что давай двигай в сто восьмой и формируй необходимые тебе бригады. Под твою ответственность разрешено их расконвоировать. Саботаж или, тем паче, побег будет квалифицироваться как измена Родине с привлечением к ответственности по пятьдесят восьмой статье, пункты «а» и «б». Еще к нам именно сейчас прибывает очередная партия добровольцев и тех, кто направлен к нам по линии наркомата обороны. Они временно тоже будут размещаться в том же лагере. Разрешаю тебе привлечь и этих товарищей. Отбирай всех, кто понадобится.

Чуянов сделал паузу, и по его дыханию, внезапно ставшему тяжёлым, я понял, что сейчас он собирается сказать мне что-то очень важное. Интуитивно я прижал сильнее к уху трубку телефона, стараясь не пропустить ни слова сквозь треск помех.

— Мне звонил по спецсвязи товарищ Берия, — голос первого секретаря стал жёстче, официальнее. — Подробные отчёты о проделанной работе по восстановлению Сталинграда должны быть ежедневными, до двадцати трёх тридцати по московскому времени. Всё, что касается восстановления жилого фонда, то есть, как ты понимаешь, твои личные отчёты, выделять в отдельные пункты. Обязательно указывать конкретных исполнителей каждой проделанной работы. Отчёты должны составляться на имя товарищей Берии и Маленкова. Мне дано право по любому поводу выходить напрямую на них как членов ГКО.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Расклады намечаются ого-го. Игры в бирюльки похоже заканчиваются.

— И последнее, — продолжил Чуянов. — Органам НКВД поручено оказать тебе содействие в работе с пленными. Если среди них найдёшь необходимых тебе специалистов, они будут откомандированы в твоё распоряжение. Охрану будешь сам организовывать.

Он сделал ещё одну паузу и каким-то другим, я бы сказал, даже улыбающимся голосом закончил:

— НКВД направляет к тебе очень ценного кадра.