— Немного, наверное, есть. Но к докладу готов.

— Тогда докладывай, — кивнул Андреев, доставая новую папиросу.

Я достал свою рабочую тетрадь, медленно открыл её, пролистал несколько страниц с записями и начал говорить, слушая себя как бы со стороны:

— Сформировано десять строительных бригад общей численностью восемьсот двенадцать человек. Четыре бригады ремонтников техники, это сто девяносто три человека. Сформировано полноценное управление горстройтреста со всеми необходимыми подразделениями и службами. Сейчас заканчивается оформление прибывших из Москвы специалистов. Они временно разместятся в здании треста, пока не развернём полевой лагерь.

Я перевернул страницу и продолжил:

— В данный момент времени идет разворачивание полевого лагеря на северной окраине Кировского района. Там, конечно, тесновато, но народ заканчивает расчистку, и мы по минимуму развернём там палаточный лагерь на отдельный батальон. Пока будет тесновато, но за два-три дня закончим полностью подготовку территории и развернём лагерь как положено. Там уже разворачиваются все положенные службы для нормального функционирования лагеря. Сто пятьдесят человек дополнительно размещены в Блиндажном.

Я протянул Виктору Семёновичу написанный мною отчёт о проделанной за день работе. Он с каким-то недоверием взял его и потряс головой.

— За ночь закончим все подготовительные организационные мероприятия, и завтра в восемь ноль-ноль начинаем свой первый рабочий день, — закончил я.

— Ты, Георгий Васильевич, гений, — произнёс Андреев, внимательно изучая мой отчёт. — За несколько часов организовать такой коллектив и подготовить всё к работе! Просто невероятно! Я таких темпов не видел никогда.

— Было бы желание, Виктор Семёнович, — ответил я просто. — А желание у всех есть. И у меня, и у ребят.

Глава 12

Чуянова я дожидаться не стал, нечего храбриться и изображать из себя супермена. Забот ещё полон рот. Тем более что Алексей Семёнович распорядился провести в Блиндажный связь, и телефонный аппарат установили непосредственно в моём блиндаже. Это я уже видел своими глазами, когда заезжал ставить Василию боевую мобилизационную задачу.

У меня даже в груди заныло, когда я увидел возле своей постели армейский телефонный аппарат. Сразу же всплыл в памяти мой командирский блиндаж, где у меня, командира роты, на расстоянии вытянутой руки стоял аппарат для постоянной связи с батальоном. Тёмно-зелёный корпус с потёртостями, знакомая трубка на рычаге, даже запах резины и металла напомнил о прежней жизни. Только там, на фронте, этот аппарат означал приказы и донесения о потерях, а здесь должен служить мирному строительству.

Поэтому, дождавшись, когда Виктор Семёнович прочитает мой отчёт, я сказал:

— Связь есть, вы не будете против, если я сейчас поеду домой? Если что, телефон под рукой.

— Езжай, — махнул рукой Андреев, откладывая в сторону листы с моими записями. — Отчёт всё равно мне отправлять. Алексею Семёновичу к утру бы вернуться.

Он посмотрел на меня внимательно, и я заметил усталость в его глазах. День выдался тяжёлый для всех, но Андреев держался молодцом, хотя явно нуждался в отдыхе не меньше моего.

Я хотел было ещё заехать в трест, но передумал и просто позвонил.