Но это своё мнение я, конечно, никому не скажу вслух. Это форменным образом идти против политики партии, и никакие заслуги в таком случае не помогут. Голова с плеч слетит буквально на раз-два. Не в буквальном смысле, конечно, а в переносном, но по головке точно не погладят. В лучшем случае отправят куда-нибудь подальше от Сталинграда.

Мою идею изменить отношение к спецконтингенту Виктор Семенович поддержал, но сказал, что с такими предложениями можно будет обращаться к руководству только когда будут первые зримые успехи в работе. Так же, как и с пересмотром тарифных сеток, норм снабжения и введением стимулирующих и поощрительных выплат.

Я это и сам прекрасно понимаю, но решил поделиться своими мыслями с Виктором Семеновичем, чтобы лучше понимать границы возможного, что можно предлагать, а что категорически нельзя. У меня почему-то есть уверенность, что с ним можно разговаривать практически на любые темы, конечно, в разумных пределах. Он человек опытный и не станет доносить на каждое неосторожное слово.

Мы обсудили также мою идею направлять большую часть организованно прибывающих в Сталинград людей, не имеющих необходимых заводам специальностей, преимущественно в строительный трест, и сразу же начинать готовить из них квалифицированных строительных специалистов. По моим прикидкам, быстрого перелома в жилищном вопросе удастся добиться, когда на строительстве жилья будет занято не меньше десяти тысяч человек. Только такая массовость даст нужный результат.

Выслушав меня внимательно и задав несколько уточняющих вопросов, Виктор Семенович перешёл к самому главному вопросу, на мой взгляд:

— Всё это ты говоришь хорошо и правильно, план у тебя толковый, — кивнул он. — Но теперь давай о главном: как обстоит дело с новым заводом по производству панелей? Когда начнём?

— Ещё точно не знаю, — честно ответил я. — Василий Сергеевич сегодня обещал направить к нам нескольких опытных инженеров со своего ОКСа, поэтому рассчитываю, что завтра вся необходимая техническая документация будет готова. И как только всё будет окончательно готово и согласовано, на следующий день начнём работу. Медлить нельзя.

— Ну что же, хорошо, — Виктор Семенович удовлетворённо кивнул. — Жду в двадцать три ноль-ноль твой отчёт за сегодня. Постарайся не затягивать.

Я вернулся в трест уже в начале девятого вечера. Несмотря на наступивший вечер и усталость, все продолжали напряжённо работать. Вообще сейчас никто не работает, как положено, по восемь часов в смену. Были введены обязательные три часа сверхурочных работ для всех. А если, например, где-то на производстве строго регламентированы рабочие смены определённым количеством часов, то люди остаются сверхурочно на других работах, и везде, как правило, работают часов по двенадцать, а то и больше.

На многих предприятиях рабочие не уходят из цехов сутками, сменяя друг друга прямо у станков. Отменены выходные и отпуска до особого распоряжения. За всё это, конечно, люди получают денежные компенсации и повышенные пайки, но зачастую на эти деньги просто нечего купить в государственной торговле. Хотя в каждом городе продолжают существовать рынки и то, что называют барахолками, где, чаще всего по спекулятивным ценам, можно купить неплохие продукты: свежий хлеб, мясо и молочные продукты. И, конечно, промышленные товары, которые по карточкам практически невозможно приобрести.

Почему это так, мне лично не совсем понятно. Откуда берутся все эти продукты и промтовары на чёрном рынке? Но, как и большинство советских граждан, я не хочу задавать эти неудобные вопросы ни себе, ни другим, просто отлично зная народную мудрость: «кому война, а кому мать родна». И ничего с этим не поделаешь, такова реальность войны.

Коррупции, взяточничества и прочих социальных гадостей нет в материально нищих и социально простых и примитивных сообществах.